210 / 486
для чего рассказал? Для того, чтоб ты знал, что водку
надо пить умеючи, а не вытворять то, что вытворял Ма
нюр бабай. Иначе бог знает до чего дойти можно... Вот
когда-нибудь скажешь: лысый Шингель знает, что говорит.
У них в роду теперь новый Манюр бабай есть — Нямась,
точь-в-точь в него пошел, в деда. Ты еще молодой, уви
дишь, сбудутся мои слова... Ну, давай еще помаленьку, но
только в меру, в меру, — завершил свой рассказ Шин
гель.
— А неужели все так и было на самом деле, дядя Шин
гель? — и верил, и не верил услышанному Тухтар.
— Ну ты скажешь тоже — «было»! Ты видел, чтоб хоть
один мертвый ожил? Да никогда! Нет, братец, это вы
думки, а вот что Черный Палля споил Манюра — впол
не могло быть. Кандюк позже и сам в это поверил. Не зря
они, Кандюки-то, ненавидят до сих пор сына Палли —
Кестенюка. Вон в этом году не позволили ему дома пас
тушить, в Коршанге он пасет стадо...
Горит, потрескивает жаркий костер, и даже дыма от
него никакого. Шингель, разгоряченный теплом и выпи
той водкой, пошел посмотреть кандюковских лошадей.
Тухтар остался возле костра. До сих пор не бравший в рот
ни капли, он чувствовал, как от выпитого у него запле
тается язык, а речь сделалась какой-то неуверенной, за
медленной. Однако тягостные мысли вместо того (как
обещал Шингель), чтобы уйти куда-то, навалились на
Тухтара с еще большей силой и ясностью. Перед глазами
мельтешили Селиме, отец; ни с того ни с сего возникли
Кандюк, Нямась, давно умерший Манюр бабай... Голова
у Тухтара кружится как на карусели, он то и дело роняет
ее с руки, на которую опирается, лежа у костра. Глаза
его слипаются, временами он даже засыпает... Но вот раз
далось громкое в ночи конское ржанье, потом послыша
лись шаги и чей-то голос: «Ты чего до сих пор домой не
возвращаешься?..» «Кто это?» — не узнал по голосу Тух
тар подошедшего. «Да я подумал — рановато еще», — это
уже голос Шингеля. «Лошади насытились?» «Да уж, по
паслись». А-а, это же Нямась... Кандюк — Нямась — Ма
нюр... Кандюк — Нямась... Шайтан бы их побрал всех!..
Нямась подошел к костру.
— А это кто тут? Уж не сынок ли голодранца Туймета?
Тухтар обернулся в его сторону.
— Да, он самый...
— И чего ты тут поделываешь? Лошадей, что ли, па
сешь?
206