209 / 486
мы — соседей, собрались гурьбой — и на кладбище: пусть
трепещет великий эсрель* от страха! Пришли, глядим —
Манюр бабай в самом деле сидит в своем фобу. У меня
от сфаха, помню, аж волосы на голове зашевелились...
Кандюк тогда был еще молод и вот, как увидел свое
го отца сидящим в фобу, так вокруг кладбища трижды
без памяти и обежал! После этого у него бородка-то и
побелела. А Манюр бабай сидит себе посиживает, в од
ной руке пустая бутылка, в другой — деревянная чарка.
Один, видать, пировал в фобу-то, но от сотенной, ве
ришь ли, не осталось и копейки! Куда, говоришь, деньги
делись? А пропил, все пропил. Во как!.. Мы все диву да
емся — как такое могло случиться? Ведь все видели, что
Манюр бабай умер взаправду, никто в этом не сомнева
ется. Ну, кто-то из нас слез в могилу, забрал у него пус
тую бутылку и чарку, дабы не пил больше, на словах
наказали, чтоб не фешил, а ежели ослушается, мол, оби
дится на него весь народ. Вроде выслушал нас Манюр
бабай. Сын снова положил ему на лоб денежку, только
на этот раз уж не сотенную, а полусотенную. Водку не
стали класть вовсе — все равно тут же выпьет. И похоро
нили мы Манюра бабая во второй раз...
И что ты думаешь, братец? На другой день Манюр
бабай опять сидел в своем гробу! Были ли, говоришь,
деньги целы? Как же, жди: он их все в карты проифал...
Кандюк, что ни говори, хоть и суеверный, а в таких
делах ох как разбирается! И говорит отцу: раз ты так ве
дешь себя, отец, мы сейчас же тебя достанем и разденем
догола. А нам что: спустились в могилу, вынули гроб на
верх. Кандюк принес беремя таволожных жидких прутьев
и раздал нам. Подошел к мертвому отцу, что лежал на
земле, и говорит: «Ты, отец, и на том свете не остепе
нился — пьешь, в карты играешь, деньги все спустил.
Больше я тебе не дам ни копейки». И ну стегать его пру
том! И нам велел делать то же самое. «Не пей, в карты не
ифай, не разгульничай!» — бьем да приговариваем. И как
только вытерпел все это Манюр бабай!
Выстегали его от души и снова — на сей раз безо все
го — уложили в фоб , опустили в могилу, а поверх ее
насыпали три воза камней.
Потом Кандюк не раз говорил, что отстегали старика
не напрасно — больше он из могилы не выходил... Инте
ресно вес это, ей-богу... А только я тебе всю эту историю
•Дух смерти.
205