212 / 486
Дом его совсем опустел. Раньше, бывало, соседи забе
гали, теперь к нему не заходил никто. Вот что значит дом
без женщины! Будто по рукам и ногам мужика связали,
все валится из рук, ни к чему не лежит душа. А ведь ему
предстоит большое дело — поднимать дом! Уж он и дос
ки для потолка и пола заготовил, моху припас, ждет,
когда мужики-соседи малость освободятся от своих дел,
тогда и начнет он эту нелегкую работу.
Для этих целей Шерккей попросил старуху Бикмур-
зы сварить ему восемнадцать ведер пива. Пиво удалось
на славу — пенится, словно густая сметана. Шерккей как
снял с него разок пробу, так больше и не открывал боч
ку, чтоб не выдохлось. Да, коли нет в доме хозяйки — и
обед сварить, оказывается, целая морока. Вот и варит
Шерккей одну картошку. Все картошка да картошка... На
доело, конечно, а к котлу, кроме него, никто не подхо
дит, да и не умеет Тимрук готовить — при матери ни к
чему не касался.
И Шерккей надумал сам сварить какой-никакой суп.
Вместе с Ильясом начистили картошки, Тимрук надра
ил котел, занес воды. Постный, без мяса, суп сварился
быстро. Забелили вчерашним молоком — корову теперь
доили соседки от случая к случаю, и она резко сократи
ла удой. Другая корова, подаренная Кандюком, так и не
нашлась с того рокового вечера. Шерккей дня три искал
ее по деревне, заглянул в соседние села, в лес — все
попусту. Сказывали люди, будто видели, как татары гна
ли недавно какую-то корову, скорее всего, она это и была.
А теперь что уж искать — небось косточки и те давно
заветрились...
Шерккею было очень тяжко. И то — сколько бед на
него свалилось разом. Но он терпит, молчит и терпит. Не
умирать же из-за этой чертовой коровы — как пришла
нечаянно, так и ушла прахом. И махнул рукой, перестал
терзаться.
Сели все трое за стол. Ильяс зачерпнул одну ложку,
хлебнул и, выразительно посмотрев на Тимрука, отло
жил ложку. Тимрук тоже едва успел схлебнуть с ложки и
тут же положил ее на стол, закатил глаза.
— Вы чего, вы чего это?.. Коль за стол сели, есть на
добно, есть! — строго проговорил отец.
— Да ты же соль одну сварил, отец!
— Как так соль? — Шерккей зачерпнул ложку, пригу
бил. —Ай, тубада, ай, дурак старый! Видать, дважды соль-
то пустил! А, может, кто из вас это сделал?
208