215 / 486
берега в этот овраг с полным возом снопов. Едва успел
тогда спрыгнуть с воза, иначе бы придавило насмерть...
Давно это было, а вот помнится до сих пор.
Ласково задувает теплый ветерок. Шерккей уже про
шел мимо магазейного амбара, и на взгорке показалась
мельница Ильдиера. Ее широкие крылья неторопливо
накручивали круг за кругом, деловито и натужно по
скрипывая и погромыхивая на подъеме. Глядя на тру-
женицу-мельницу, Шерккей тоже убыстрил шаг, будто
шел по неотложному и спешному делу. Вот наконец и
Нижняя улица. Теперь он ступит на нее, будто возвраща
ясь со стороны деревни Вазан, и никто ничего не заподоз
рит. И все же душа Шерккея не на месте: а не следит ли
за ним кто-нибудь из любопытных? Он огляделся кругом.
Не было никого — ни людей, ни животных. «Вот и слав
но, вот и хорошо», — успокоился Шерккей и прямиком
направился к маленькой избенке. Дойдя до сенной две
ри, легонько постучал по ней одним пальцем. В ответ была
тишина. Шерккей постучал снова, на сей раз погромче.
— Кто там? — послышался женский голос.
— Это я, Шерккей. Открой дверь-то, — Шерккей снова
зорко огляделся вокруг: никого. И тут его молнией прон
зила мысль: а может, зря он сюда пришел? Зачем ему эта
неряшливая баба? Как ее можно допустить до котла и
потом есть из ее рук? Надо было с ребятами посовето
ваться. Зря, зря он этого не сделал. Ведь запросто может
случиться так, что приготовит им Шербиге обед, а есть
его будет некому — откажутся все. И не только Тимрук с
Ильясом, а и сам Шерккей брезглив в еде. Что и гово
рить, Сайде в этом отношении была безукоризненна. Пе
ред тем как взяться за обед, она и стол, и чашки-ложки
еще раз горячей водой, бывало, вымоет...
Ну что теперь гадать, вон в избе уже заходили, забес
покоились. Хотя Шерккей все еще не решил, заходить
ему или развернуться. Ладно, зайдет на минутку, рас
сиживаться незачем и некогда.
Дверь отворилась с противным скрипом.
— Шерккей, ты, что ли?
— Я, я...
— Ну входи. Одна я дома-то, никого нет...
Шерккей, спотыкаясь на неровных половицах, про
шел мимо хозяйки вперед. Шербиге заперла сени на за
движку.
В избе было темно и душно. Пахло гнилью от старых
половых досок и глиной, дышать было тяжело. Шерккей
14'
211