205 / 486
без Урнашки-то, говорит, осиротел совсем, в долгу, го
ворит, не останусь. А мне что? Один чиряс проса даст —
и то хлеб, голодному брюху все приварок... Давай прися
дем? А то мне поговорить не с кем. Ты, брат Тухтар,
отчего-то стал меня сторониться? Помнишь, бывало, все
гда находили о чем поговорить. Ты пастушил, и я от тебя
не отставал. Эх, жизнь!..
— Все верно, дядя Шингель, все верно...
Шингель бросил чапан на траву, расстелил. Когда он
приседал, колени у него так и затрещали.
— Присаживайся, отдохни малость, — пригласил он Тух
тара. — Я тут ночевать-то нынче не собираюсь: лошадей
спозаранку велено пригнать — на летнюю пахоту пора, —
достав из кармана бутылку, он уселся поудобнее и пожа
ловался: — Ноги сильно ломит, не могу ни сесть, ни
встать без стона.
— А чего ты воду-то с собой таскаешь? Пить, что ли,
охота?
— Ха, скажешь тоже: воду!.. Небось Шингель сам себя
обманывать не станет, не дурак! Это, милый мой, не
вода, а ночное утешение! В Буинске мы были, с Няма-
сем. Он там загулял с девками, а мне, чтоб я про него
лишнего не болтал, сунул вот эту светленькую... А мне
что, я свое дело туго знаю, сейчас вот самое время и
выпить настало...
Услышав имя Нямася, Тухтар весь передернулся и хо
тел было идти своей дорогой, но Шингель удержал его:
— Постой, Тухтар, сядь рядом. Погляди, какая ночь!
Посидим, порадуемся, какая для нас еще радость оста
лась? А звезды-то, звезды-то как низко висят, руку про
тяни — и достанешь! Глядишь на них — и жить хочется!..
Ну, давай примем по капельке?
— Я не пью, дядя Шингель, а ты пей, на пользу ежели.
Тухтар все же присел на краешек чапана.
Ночь, в самом деле, чудесная: не душно, воздух свеж
и влажен. В камышах одиноко вскрикивает коростель.
Шингель поднял бутылку и, вздернув черноволосую
острую бороденку, сделал несколько глотков. При этом
шляпа не удержалась на его голове, обнажив широкую
блестящую лысину. Оторвавшись от бутылки, он скри
вился, перевел дух и погладил довольно бородку.
— Ох и крепка, чертовка! — сказал удовлетворенно. —
Аж глотку всю обожгло. Постой, у меня тут где-то закус
ка была, — он полез в карман и достал раздавленную
горбушку хлеба, несколько неочищенных картофелин, зе
20!