200 / 486
мертвой дочери и, продолжая всхлипывать, попытался
что-то спросить у Имета. Но голоса его никто не услы
шал. Наконец, подавив рыдания, он все-таки спросил у
Элендея:
— Что с ней случилось?
— А ты не видишь? Душегуб проклятый, он еще спра
шивает! Ты же сам все это сделал, своими руками!
— Не он один, Элендей, тут вот еще двое убийц си
дят, — послышался чей-то густой бас. — Ишь, глаз под
нять боятся! Стыдно, видать, душегубам!
Все разом обернулись к сидящим у порога Кандюкам,
и те съежились под людскими суровыми взглядами, еще
теснее прижались друг к другу. Но вот Кандюк робко под
нялся, поморгал лысыми веками и сделал два шага в сто
рону двери.
— Постой-ка, — будто что-то припоминая, с расста
новкой заговорил он, — уж не тот ли ты беглый из Чеп-
кас, а?
Палюк так и пробуравил его глазами.
— Ха! Узнал-таки?.. Да, вернулся я! Чтобы поговорить
с тобой с глазу на глаз!
— А мне с тобой говорить не о чем. Так-то...
Кандюк снова опустился на лавку. Сейчас он казался
маленьким и жалким, и тут его выручила Алиме, толк
нула в бок.
— Айда, айда, старик, домой, — прошептала одними
губами. — Прочь из этого проклятого дома, не то беды
тут наживешь...
Взявшись за руки и воровато оглядываясь на молча сто
ящих в избе людей, они выскользнули за дверь.
А Селиме лежит на кровати как живая. Розовое солнце
щедро окрасило ее белые щеки в розовый цвет, но не
растопить ему своим теплом застывшего сердца, не рас
крыть сомкнувшихся навеки карих глаз...
XXVII. СУДЬБА
«Тухтар!..»
- А?
Сидящий на корточках парень огляделся вокруг — по
близости ни души: впереди — озеро, позади — пустую
щее поле. Он вздрогнул всем телом — его же явственно
позвали по имени!
И
чей это голос, он знает — Селиме...
Выходит, она зовет его к себе? Как же это?..
196