203 / 486
лиме уже не повеселится никогда; соловей разольет свою
сладкую песню — Селиме не запоет никогда; весенние
ручейки шумно побегут вприпрыжку — Селиме не за
шумит и не побежит никогда... Нет у нее больше ни голо
са, ни облика. Блеснула как небесная звездочка — и по
гасла навеки... Последние лучи заходящего солнца ласкают
Тухтара, а ему кажется, что вокруг темно и пусто. И земля
ему кажется маленькой-маленькой...
Пока была жива Селиме, Тухтар, несмотря ни на что,
чувствовал себя счастливым. Благодаря ей, он учился по
знавать красоту жизни; как ребенок, постигал и радо
вался волшебной силе окружающей природы, жалел и
оберегал ее, иногда даже обходил пышную зелень, щадя
ее красоту. Он мог часами смотреть в глаза любимой, слов
но боясь потерять ее, как иногда боялся потерять из виду
пробудившегося соловья на серой ветке. И тогда ему по
саженный чьими-то руками неприметный черенок казал
ся украшающим жизнь чудо-цветком. Однажды Шерккей
сильно отругал его, и Тухтару было до слез обидно; слу
чись это сейчас, он бы и внимания не обратил на это:
что может сравниться с тем горем, какое он испытывает
от потери Селиме?.. Что же ему теперь осталось на этом
свете? Одно-единственное воспоминание, туманный об
раз, увиденный в счастливом сне — и то еще, если этот
сон приснится, — и больше ничего, ничего... Скоро этот
свеженасыпанный холм порастет зеленой травой, зимой
укроется белым снегом — Тухтар же будет ходить сюда и
вечером, и днем. И все равно не пробудить Селиме от
вечного сна... Ну почему нельзя возвратить безвременно
оборвавшуюся жизнь? Неужели Селиме хоть на миг не
подумала об этом?.. Тягостные думы вконец измотали Тух
тара.
А молодежь на деревне беспечно веселится в хоро
воде.
Вот послышалось дружное девичье пенье. Да, чудесное
это время — хороводы! Там можно без слов поведать друг
другу о самых затаенных чувствах — песня скажет все за
тебя. Здесь забываются и время, и обиды; крылатые мечты
заставляют чаще биться сердце, обещая впереди только
счастье, — все эти чувства пробуждаются и становятся
вполне реальными именно здесь, в радостном хороводе.
Тут забывается все — и повседневные тяготы и нехват
ки, и невеселые думы, отражающиеся на лице; душа мяг
чеет, сердце делается добрее...
Издалека слышна девичья декламация. По притихшим
199