202 / 486
решительно оторвал его от могилы: «Хватит, Тухтар,
нельзя так убиваться», — и увел, взяв под руку. Тухтар не
сопротивлялся, он шел с Мишей, не думая и не сообра
жая, куда и зачем. В доме кузнеца его усадили за стол; ел
там или нет, Тухтар не помнил. От кузнеца он пошел к
Элендею. Тот, оказывается, обежал всю деревню, чтобы
накормить Тухтара обедом.
Кого ж еще видел в тот день Тухтар? Кажется, дочку
кузнеца, да-да... Вот как звать ее, Тухтар никак не мог
вспомнить, хотя раньше называл по имени. Был еще и
Палюк... Тухтар помнит, как он пожал на прощанье ему
руку. Помнит и его прощальные слова: «Не вешай голо
ву, парень. Жизнь прожить — не поле перейти, всякое
будет. Слышишь? Навалится на тебя беда — а ты будь
сильным, как лев...» И обеими руками сжал ладонь Тух
тара.
Тухтар с Элендеем покинули гостеприимный дом куз
неца уже в полночь.
Прошла неделя. Тухтар с Мишей обнесли могилу Се
лиме частоколом, вырыли ямки для столбов. На следую
щий день Элендей привез из леса дубовые и березовые
саженцы, и втроем они высадили их вокруг могилы. Тух
тар сажал молодые дубочки, а березки Миша с Элендеем
посадили вокруг всего озера. Когда дело было закончено,
Тухтар сказал:
— Вы идите, а я тут немного отдохну и потом приду...
Миша с Элендеем ушли, а Тухтар присел на берегу
озера.
Поверхность воды кажется сплошным большим зерка
лом. Еле заметная мелкая рябь переливается в багровею
щих лучах заходящего солнца; кажется, что само солнце
купается в воде — то нырнет в глубину, то вынырнет
оттуда снова. Серокрылые ласточки взмывают к раскален
ному диску, будто норовят прикоснуться к нему. Ничто
не нарушает благостной тишины. Тухтар долго смотрел
на черный столб на могиле Селиме. И именно в это вре
мя ему послышалось, будто его зовет кто-то. «Может, это
опять Селиме?..» — подумал парень, но тут же понял,
что это невозможно, и поднялся с земли.
Да, это невозможно. Ему только кажется, что он слы
шит ее голос. Селиме теперь никто и никогда не увидит и
не услышит... Заря будет восходить каждый день — Сели
ме не придет никогда; птицы перелетные улетят осенью
и вновь вернутся весной — Селиме не вернется никогда;
кукушка будет весело куковать, считая людям года, — Се-
198