196 / 486
ти, пошарил — пусто. Значит, она сюда не приходила. Да
и вообще, видимо, никого в доме до сих пор не было,
раз пол не подметен... Ах, Селиме, Селиме, где ж она
может быть? Может, вправду к Элендею пошла? Навер
няка там, больше ей негде быть. С ними, с девками, слу
чается такое, когда они делают, сами не ведая что...
В доме невыносимо тоскливо. Когда была жива Сайде,
Шерккея почему-то раздражали детские голоса, сейчас
он был бы рад услышать хоть чей-нибудь крик, смех,
плач... Но вокруг тихо. Тоскливо. Пусто... Можно подумать,
что тут и не живет никто. А где хоть Ильяс, тоже небось у
Элендея?
Постой, а скотину-то встретил ли Тимрук?
Шерккей быстро сбежал по ступенькам, вышел во двор.
Вороной конь Кандюков был в конюшне, а своя лошадь
привязана к грядке телеги. Значит, Тимрук все же прихо
дил, а потом, наверно, ушел на игрища. Овцы тоже были
на месте. Не было только коровы. Не вернулась, что ли?
А-а, видать, Тимрук-то и пошел ее искать...
Шерккею страх как не хочется идти к брату, но де
ваться некуда: Селиме может быть только там. Погоди, а
может, она у Елиссы?..
Молодежь уже расходилась с игрищ по домам; време
ни прошло довольно много. Воздух был свеж и прохла
ден, дышалось легко. Шерккей решил все-таки сходить к
брату. Он еще надеялся, что далеко уйти Селиме не мог
ла, да и куда среди ночи уйдет деревенский человек? Ко
нечно же, она у Элендея... А ежели ушла к Тухтару?..
Эта мысль ужасно напугала Шерккея. На какое-то вре
мя он даже забыл и думать про свою дочь, но вот она
вновь предстала перед ним седая, исхудавшая, какую он
увидел нынче у Кандюков. Ах господи, и что ж она так
исхудала-то?..
Ну, ничего, Селиме не больно хворая да хилая, моло
дость свое возьмет, бог даст, поправится, вон дом-то у
Кандюков какой — полная чаша. Вот тогда, глядишь, и
отца оценит да еще и поблагодарит... Верит в свою мечту
Шерккей, верит, несмотря ни на что! Но тут же одерги
вает себя: а ну как все выйдет по-другому?.. Или девка к
Тухтару уже подалась? Вот сраму-то будет!.. Вот так вот
расти-расти этих девок, а они потом не только твое доб
рое имя посрамят, а и обратно из-за них отберут все,
что за них же и дали...
Мысль Шерккея прервала мышиная возня под печкой.
Ишь, сколько их там развелось! Да, видать, кошка в доме
192