194 / 486
— Платок! Господи, да это же платок!.. Да какой кра
сивый!..
Собака вновь душераздирающе взвыла.
— Откуда она это принесла?
— Идемте туда! — позвал всех Палюк.
Все шли, почему-то плотно держась друг друга. Обо
шли камыш, перепрыгнули через неглубокую канавку и
наконец достигли тех самых кустов. Оглядели кругом —
ничего и никого.
— Нет, его просто обронили, — разглядывая платок,
проговорил вдруг Элендей.
В это время к нему подошел Тухтар и увидел платок.
— Дядя Элендей! — вскрикнул отчаянно все это вре
мя молчавший парень. — У тебя в руках шелковый крас
ный платок? Да, красный? Посмотри!
— А чего его смотреть? Шелковый, красный, и так
вижу...
— Ах, дядя Элендей! — Тухтар вырвал из рук Элендея
платок, стал мять его в руках, прижимать к груди, потом
вдруг снова расправил и принялся рассматривать. Глаза
его горели адовым огнем. — Да знаешь ли ты, чей это
платок?!
— Не может быть... — наконец дошло до Элендея.
Миша, скинув с себя одежду, бросился в воду.
XXVI. НЕЛЕПАЯ СМЕРТЬ
Над миром уже вовсю властвует ночь, а деревня Утла-
мыш все еще никак не угомонится. На улицах слышны
ребячьи голоса, дружный топот бегущих наперегонки «ло
шадей». Двое близнят Игната Атилля босиком и нарас
пашку с ведрами в руках носятся от одной навозной кучи
к другой — ищут сусличьи и кротовьи норы и заливают
их водой. И, когда из нее вылезет напуганный сыростью
крот, поднимают оглушительный визг. А вот стоит и бес
причинно скалит зубы одноглазый Васьтик, сын Савина
Складного, — один глаз у него закрыт бельмом. Не от
стает от ребят и кривоногий Симукка Маринов, бегает
смешно и неуклюже...
Кандюк смотрит из темного окна на резвящихся детей
и думает о них как о будущих своих работниках. Полови
на, правда, из них умрет, еще не достигнув зрелого воз
раста, другие будут лезть из кожи, чтобы как-нибудь вы
жить в этой жизни... Да, ждать от такого племени много
190