Еллиев, Е. Ворота

Бывало, ужинали по дворам. Знамо, никто нам не радо

вался, и кормили нас, прямо сказать, плохо. И чудно —хуже

прочих кормили зажиточные. Иной из них подаст жиденькую

ржаную похлебку да варенец к ней прокисший. Жри! Да и то

смотрит нам в рот, кабы мы лишнего не поели. Потому кушал

я стесняясь, и, знамо, домой приходил часто голодным. Потом,

бывало, ласкаюсь к матери и ною: «Мама, кушать хочу...».

Ною, пока отец не соскочит: «Что же это... ты не кушал там?».

— «Да все следят там, стесняюсь я». — «Стесняюсь... —

передразнивает меня отец, —вот нашелся барчук! Не давай,

мать, —пускай ложится голодным. Не поумнеет, видно, дурак».

Отцовы слова —веские: их боится и мать —ложусь голод

ным. И только после того, как засыпает отец, мать выносит

мне кусок хлеба. Дает и поучает: «В другой раз не приходи

голодным, запомни. Своего-то ведь нет. Пусть себе говорят

«много кушает» —не считайся: кушай досыта».

Так через эту жизнь впроголодь, веревки и кнуты меня

наставляют уму-разуму. К восьми-десяти годам я, должно быть,

уже «образумился». Я твердо усвоил: чужого не жалеть, люди

—враги, жизнь честно не прожить.

И вот, когда, бывало, с ребятами иду в улох* за смо

родиной, стоит мне увидеть хороший куст, так я тут же его

присваиваю. «Чур —мой», —кричу. Ребята соглашались: не

подходили к кусту. Или, когда с сестрой ходили по грибы, я

не позволял ей собирать передо мной; собранное отбирал и к

тому же еще награждал оплеухой.

Долгими осенними вечерами, после того, как наиграемся,

гоняя шары, мы, человек шесть ребят, идем, бывало, на

заднюю улицу к Митрию Черному слушать его сказки.

Дед Митрий —смуглый старик. У него —длинная черная

борода и длинные черные волосы. Изба у него —тоже черная,

и по черным стенам снуют черные тараканы.

Вот в этой черной и душной избе в скупом свете еле

мигающей коптилки открывался перед нашими детскими

глазами светлый сказочный мир; там люди — герои, они

сильны, добры, не дают воли злодеям — они обуздывают их

—и всюду борются за справедливость. После этих сказок и

* Заливные луга с редколесьем. (Примеч. переводчика. —

Ред.)