Previous Page  22 / 140 Next Page
Information
Show Menu
Previous Page 22 / 140 Next Page
Page Background

объягнившейся овце? На глазах какая-то стальная твердь

сотрясла мир, сбила жизнь на иную колею. Опустошилось

нутро, опустились руки, обессилели ноги.

Если в несусветный буран заблудишься в степи, к тому

же сломается оглобля, а заменить нечем, и сам смертельно

промерз —присядешь на минуту, растерявшись, с опущенными

руками. Метет вьюга, забивает снегом глаза. Руки окоченели,

и нет в запасе ни оглобли, ни завертки...

Вот и у жизни тоже вроде оглобля сломалась —оглобля

старой единоличной жизни. К тому же я запутался: старой

дороги в капитализм —уже нет, а по новой в свое время сам

не пошел. И вот стою растерянный. Перед лицом —мрачное

время, незнакомый мир».

Мелким горошком рассыпалась мысль, раскатилась. Не

удержалась ни на чем и покатилась легко под уклон, но

угодила в трясину.

Трудно идти по жизни без путеводной звезды, без цели,

без надежд. Но еще труднее с опустошенной душой стоять на

раздорожице.

С чем сравнить это время? Как поезд мчится оно вперед.

А что впереди? Пассажирам известно: их ждет благодатная

земля, счастливая страна. Пассажиры горды: они нашли свое

место в жизни, знают, куда едут, куда приедут. Их вагон —

колхоз, а дорога ведет в социализм. Но ведь не все в поезде —

не все нашли свое место в жизни: кто-то отстал, кого-то она

обошла стороной. Не считаясь ни с чем, равнодушный к хуле

и хвале, торопится жизнь —поезд, мчится он вперед, и лишь

изредка оглашая гудками окрест, предупреждает замеш­

кавшихся на его пути. Вот таких, как я.

Товарищи военных лет все в колхозе. Уверовавшие в

Советскую власть, преданные ей, готовы драться за нее —все

в колхозе.

Крепко приросли колхозы к земле —не оторвать никакой

силе. Как бы оплавляется лик деревни, словно обезличивается:

и работа, и слава —общие. Не говорят: «Вон тот», а говорят:

«Колхоз». Вместо: «Сделал этот» говорят «Сделал колхоз». Как

в бурлящем котле, перемешались люди в селе. «Почтенные»

оказались внизу, наверх вылезли безымянные, эти...

—Запнись! Проглоти это слово! —Пракий сжал зубы. И

вот готовое было вырваться «голодранцы» застряло в горле. Но

18