Previous Page  18 / 140 Next Page
Information
Show Menu
Previous Page 18 / 140 Next Page
Page Background

Бедный красный солдат. Быть может, и он был чувашем. В

деревне, возможно, и его ждала невеста. О, каково было бы

ей видеть это?

Понял тогда Пракий. Понял, что человекжесток. Вот тогда-

то впервые он сердцем почуял, что такое классовая борьба.

Прозрел Пракий и стал отличать классового врага, словно

уяснил для себя его цели, надежды, мысли. Вероятно, поэтому

теперь нежданно-негаданно вырывается:

— Вот ведь как они нас...

Поле, дорога, лебеда. Опять поле, опять дорога, опять

лебеда... Но полыни уже нет. Нет и кустов. Гаснущее вдали

солнце последними лучами ласково обнимает землю. Разливается

по миру легкая неуловимая грусть. В закатных лучах нежатся

и чистый воздух, и голубые поля, и темнеющий лес. Звонче

слышится песня кузнечика.

И, словно почуяв эту благодать, стал разматываться клубок

прошлого. Как в мутном половодье, то медля в водоворотах,

то стремительно вырываясь из них, поплыла мысль по памяти.

И опять же вспомнилась чужая сторона.

Лес. Высокие-высокие стройные деревья. Озеро. Большое,

чистое, и как очи, бездонное. Степь. Просторная, как память,

безбрежная, как мир, ровная, как спокойное море.

Вот он мчится вперед. Не мчится, а летит, распарывая

ветер. Не знаешь, на коне или на крыльях: такая легкость во

всем теле. Кружит голову счастье. Во, эта была жизнь!

Помнит Пракий... Прекрасно помнит. Вот офицер на

коленях... Лес, озеро... Запомнились и погоны офицера: светлые,

тканные серебром. Умоляет, бьет поклоны, извивается, как

змея, —просит пощады! Но тут же перед глазами предстает

тот ободранный красноармеец и словно, указывая рукой,

говорит: «Это — мой убийца». Как же не внять словам его,

родного? Нет, не щадил Пракий никого...

Помнит Пракий... И это прекрасно помнит. Вот он, словно

сокол, гонится за казаком... Степь. Ни кусточка. Нагоняет.

Большие от страха голубые глаза казака сверлят, заискивают,

умоляют: «Дай пожить!». Нет, не будетжалости! И опять, словно

напоминая о себе, звучат слова лежащего с выколотыми глазами

красного воина: «Я тоже умолял, но они не пожалели». То-то,

никто нас не жалел.

14