20 / 140
Помнит Пракий... Акак не помнишь? Авот мироед Тимаки...
Много терпел и от него. Земельные наделы были рядом. Ширина
надела по концам — как надо, как отмерено — ничего не
скажешь. А вот вдоль —межа дугою, целую сажень отхватывает
моей земли. Каково было красному солдату сносить это
издевательство? От обиды ныло сердце. Но сам он не ныл —
стеснялся, терпел.
Потом... Прошли дни, меняясь годами. Прошли годы,
укатились колесом. Издали, из города, повеяло наукой:
культурное хозяйство, многополье... Но ненадолго. Измусолен
ные устами и исцарапанные перьями слова:
—За новое земледелие...
—Заводите породистый скот...
—Учитесь жить культурно... —повисли в воздухе.
Помнит Пракий. И теперь еще прекрасно помнит. Люди
не верили этим призывам, смеялись над ними. А вот он,
Пракий, задумался — и с головой ушел в работу. Задор и
отвага военной поры вернулись к нему. И, как в боях прежде,
он отличался и теперь.
Вот на районной выставке... Породистая, крупная, жирная
свинья. Такая — единственная в округе. Такую с гордостью
можно назвать своей. Помнится: разгоряченный агроном
выступает, говорит что-то непонятное. Однако сам с уважением
посматривает на Пракия.
И пошла жизнь все лучше и лучше. Опоросится свинья
—десять-пятнадцать поросят, объягнится овца —пара, урожаи
—выше, чем у других. Да, пошла жизнь совсем как по маслу.
Новые приемы земледелия, удобные способы ведения хозяйства
смело внедряются в жизнь. Вот и настала, под конец, долго
жданная пора. Не жизнь, а пасха! Он в красной рубашке, в
смазных сапогах, с важной осанкой. Уверенная походка, не
сравнить с прежней —ноги аж печатают шаг. И голова уверенно
держится на плечах, не склоняется перед почтенными одно
сельчанами —пусть кланяются сами.
И люди стали замечать его. Теперь не «Пракий», а «сват
Пракий», «родственник», «Прокопий Иваныч». Стали при
глашать на попойки, благодетельствовали сироту, сажали за
застолье.
Так вот и вышел в люди.
16