27 / 140
«Ох, как дорог конь! Да, браток, коня нужно ценить.
Был бы он прежде у меня, не отдал бы я столько лет жизни
чужим. Уныло на душе, коль на дворе не слышно хрупа
кормящегося коня. Соскучишься и по ржанью его. Неуютно
в хлеве и без запаха конского навоза —пьянит ведь он хозяина,
как вино. Что ни говори, конь —красота и гордость двора.»
— Эй, айда, шагай! Я тебя...
Эх, опять выдохлось благодушие! Не хочется верить даже
в то, в чем был уверен только что. Да не только верить, даже
думать о том не хочется —не тянет, не клонит. Ни туда, ни
сюда. Сумбурное время... Нелепая пора. В сердце —пустота,
в голове —туман. Невыносимо!
* * *
Идут полями, бегут лугами, спешат весенними ручьями
дороги к селу. Встретятся здесь они у околицы и обнимутся в
створе этих полевых ворот.
Много всякого люда, много разных лиц проходит ве
чером перед единственным оком этих ворот, сотней разных
голосов будоража их покой.
...Вот бойко приближается шумная ватага. Смех и песни
на устах, в голосе уверенность, радость жизни. Узнали ворота:
это возвращаются с работы колхозники. Новый мотив слышен
в их шуме —радостный мотив. Чуют ворота великий перелом,
видят новый почин.
— Эй, сворачивай... уступай дорогу! Сворачивай, ска
зано! — И бредущие беспорядочно повозки единоличников
сворачивают кто куда —освобождают дорогу колхозу.
Дивно воротам: ломаются устои жизни, рушится ста
рый уклад. Сворачивают никогда не уступавшие дорогу. Ждут
не привыкшие ждать. И повозки их шумят по-особенному —
сипло, вроде отбившегося от стаи и обессилевшего гуся.
Узнают ворота и коня Пракия. Опущена к земле тощая
шея коня. Ссутулился хозяин под спудом невеселых дум, бегло
рыщут —словно чего-то ищут важное —блестящие глаза его.
«Сворачивай! Почемуже «сворачивай?» —вроде недоумевает
Пракий. — Почему так приказывают, будто имеют право. А
голоса-то ведь —невзрачные, так себе... Смотри-ка на них...
Скажешь, право, они —соль земли. Словно они и есть хозяева
жизни».
23