324 / 486
пакостить, потому Мулендей примирительно сказал: — И
как только взбрело такое в твою беспутную башку?
— Взбрело!.. Я сам, своими глазами видел, клянусь
солнцем! Старуха Нятяки, как только узнает, что ты ее
мужа угробил, сварит из белены кашу, высушит ее да
сготовит тебе зелье-отраву. У тебя на другой же день все
кишки в клубок совьются!
— Дурак ты! — Мулендей смачно плюнул и, не нахо
дя больше слов, зашагал в сторону своего подворья.
— Я не сплетник какой, что вижу, слышу — другим
не пересказываю! — Алаба, довольный произведенным
эффектом, повернулся к Шерккею. — Ну, давайте кон
чать начатое дело.
— Как же... как же так, Велюш?
— Пусть не суются не в свое дело! А то ходят тут,
мешают... Вон как быстро смотались!
—А насчет Нятяки... не было поди такого?
— По мне хоть было, хоть не было, все равно. Зато
теперь они к нам не станут вязаться. Носа из-за забора
больше не покажут. Так им и надо!
Шерккей, не веря своим ушам, покачал головой.
— Ай тубада, и где только ты слова такие находишь?
— А ты что, сомневался во мне?
— Вижу, умеешь, ничего не скажу... Ну Велюш, рех
мет, защитил меня. Еще раз тебе рехмет.
— За рехмет водочки не купишь, брат. Так что с тебя
причитается полштофа. А я и впредь за тебя готов засту
паться.
— Спасибо, рехмет, — продолжал расшаркиваться пе
ред Велюшем Шерккей, — только давай сначала домик
перевезем. А потом я тебе дам монеток, ты и купишь себе
водочки...
И Шерккей с Велюшем принялись нагружать телегу.
IV. «ДАРМОЕД»
Сразу же, как только перевезли дом Тухтара, Шерккей
снарядил Тимрука на лошади проехаться по соседним де
ревням. Наказал, чтоб Тимрук не спешил возвращаться.
Пусть пройдут три дня, неделя — сколько ни соберет Тим
рук милостыни, все будет прибыток в хозяйстве.
Уже завершилась жатва. Шерккеев загон возле деревни
сжали молодые, что подрядились к нему на работу. А мно
гочисленное семейство Эппелюка, быстро управившись
320