329 / 486
— Три рубля сорок две копейки! — без запинки доло
жил Ильяс. Словно не веря сыну, Шерккей продолжал
считать монетки. Закончив счет, сурово взглянул на сына.
— Верно, три рубля сорок две копейки... Теперь ска
жи, откуда они взялись, эти деньги? Может, не зря съяк-
шался с Капкаями, чтоб в чужой карман залезть?
— Да что ты говоришь-то, отец?! — Ильяс так и под
скочил с места.
— Тогда откуда у тебя столько денег, говори!
— Половина из них Володина, половина моя.
— Неважно, все равно говори, где вы их взяли? Это
же деньги!
— Лапти мы с Володей продавали, плели и продавали.
А еще лыко драли и то продавали. Траву за околицей ко
сили... Вот помаленьку и собрали...
— Ай, озорники! Ай, мошенники!.. Неуж и лыко сами
драли?
— А кто же еще? Вот, гляди, весь палец я себе ножом
изрезал, — Ильяс показал отцу завязанный тряпицей
большой палец.
— Бывает, бывает и порежешься... Только лыко-то не
надо было продавать, себе бы сгодилось на лапти... А в
школу я тебя все равно не пущу, дома за скотиной уха
живать станешь, пользы больше будет. Дома у нас, зна
ешь, сколько будет работы? Успевай поворачиваться...
— Отец, — Ильяс умоляюще посмотрел на Шерк
кея, — ты мне отец или нет? Выслушай меня, пожалуй
ста. Дома остается Тимрук. Со всем, что надо сделать по
дому, он справится и один. Мы с ним обо всем догово
рились. А меня отпусти учиться, прошу тебя. Придет вре
мя — я тебе трижды помогу, а сейчас отпусти.
— Тимрук... Тимрук он мне на своем месте помощник.
У него своих дел да забот хватает. А вдруг он глядя на
тебя тоже захочет из родительского дома уехать? Чего я
тогда один-то тут стану делать?.. Оба дома останетесь, ни
того ни другого не отпущу никуда. И деньги не отдам, в
дом пойдут, с пользой, а то истратите зря, — Шерккей
сунул деньги Ильяса в карман. Сын, не ожидавший тако
го поворота, так и ахнул.
— Отец!..
— Проси не проси, все равно не отдам.
— Отец!
— Нет, нет, сынок, так и знай: из этих денег не по
лучишь ни копейки. И не проси, и не кланяйся. Ежели
вам, кочедыкам сопливым, с этих пор деньги доверять,
325