321 / 486
Разорить ничего не стоит, а вот собрать... Мой тебе со
вет: покрой крышу заново и ступай откуда пришел. Все
уезжайте, все...
К старику подскочил Алаба Велюш.
— Ты, Эпти бабай, видать, от старости умишко-то
совсем потерял? Иль думаешь, без тебя тут не обойдут
ся? Вот, возьми себе на память кнут и ступай подобру-
поздорову своей дорогой, понял?
— Ай, Велюш, Велюш, — старик вновь покачал голо
вой. — Уж больно ты суров, как я погляжу. Пастуший
кнут небось не длинней человечьего веку, смотри, как
бы самому не довелось его через плечо перекинуть.
— Ах, ты вон как заговорил! — Алаба Велюш так и
налился кровью. —Доброго слова он не понимает, объяс
ним тогда по-другому. А ну, сию же минуту убирайся
отсюда! Старый ворюга! — заорал вдруг Велюш, не
очень-то задумываясь над смыслом слов.
— Ты чего сказал, Велюш? Ворюга? Это я-то ворюга?
— Ты, ты, кто еще кроме тебя?
Губы у старика побелели и задрожали. Он неловко от
ступил назад и, нащупав грядку телеги, оперся на нее.
— Вот те на! Чего же я украл, у кого?
— Ишь, прикидывается святым! Не знает, видите ли,
он! Напомнить? У тебя близ магазейного амбара есть за
гон?
— Есть, как же... Прямо возле амбара и есть...
— А рядом с твоим загоном — загон Хемита?
— Ну... — старик отвечал как на допросе.
— Так вот ты в прошлом году у Хемита украл две
копны ржаных снопов, я своими глазами видел!
— Ты что, Велюш, городишь? — старик так весь и
встрепенулся.
— Горожу? Не горожу, а говорю чистую правду! Хо
чешь еще? Весной, когда стадо выгнали, ты ворота ра
створил и встречал скотину, помнишь?
— А как же не встречать? Кто дома, тот и встречает...
— А что вместе со своими овцами да козами козла
Апыльхи впустил, помнишь? Лохматый такой козел, круп
ный... Ты его загнал в свой двор, зарезал да и съел тай
ком. Небось вкусный был козел-то?
Обескураженный наглой ложью, старик так и застыл
с раскрытым ртом. О боже, неужели ты так и оставишь
безнаказанным этого мерзавца Велюша?..
В это время, на счастье старика, во двор вошел его
старший сын Мулендей.
317