328 / 486
— Постой, а далеко ли ты собрался?
— В Хурнварскую школу. Вместе с Володей мы догово
рились ходить. Скоро уж и занятия начнутся.
— Нет-нет, сынок, выбрось это из головы. Сказал —
не пойдешь, значит, не пойдешь.
— Пойду, — решительно буркнул Ильяс.
— Нет, ты только погляди на него, как он с отцом
разговаривает! Не зря в народе говорят, прутик гни, когда
он гнется, а палкой станет — его уж не согнешь... Ты эдак
мне на голову скоро сядешь! Что ж, надумал так жить —
живи, таскайся по свету, хоть в преисподнюю провались,
только знай: из дому ты не получишь ни крошки!
— А у меня на хлеб у самого имеется! — победоносно
брякнул Ильяс и тут же пожалел об этом. Отец, сощу
рившись в недоброй усмешке, смерил сына уничтожаю
щим взглядом.
— Ишь ты, как заговорил! На хлеб у него имеется!.. Да
что у тебя есть-то, скажи-ка мне на милость? У тебя же
и земельного надела душевого нет, за счет деда живешь,
земля ему пухом...
—А у меня деньги есть! — Ильяс завелся не на шутку.
До сего дня он еще ни разу не осмеливался перечить отцу,
да и сейчас надеялся, что договорится с ним о школе
без шума, без ссоры. Ну, коль так все получилось, не его
же в том вина? Небось он не маленький, чтобы ползать
перед отцом на коленях.
Услышав слова Ильяса о деньгах, Шерккей снова рас
смеялся, сказал с насмешкой:
— А ты хоть знаешь, какого они цвета, деньги-то?
Ильяс молча выбежал из избы и скоро вернулся со
свертком в руках.
— Что это у тебя? — спросил отец.
— Деньги!
— Вправду, деньги? — не поверив, переспросил Шерк
кей. — Ну-ка, ну-ка, покажи, в самом ли деле деньги? —
протянул руку отец.
— Не дам! Ежели возьмешь, ты их мне уже не от
дашь! — Ильяс спрятал сверток за спину.
— Вот те раз! Это с каких пор родной отец у тебя из
доверия вышел? Да мне копейки твоей не надо...
Ильяс, смутившись своих слов, протянул сверток отцу.
В ладонях заблестели серебряные и медные монеты с дву
главым орлом. Шерккей принялся их считать, приговари
вая:
— Гляди-ка, всамделишные деньги... Сколько же их тут?
324