327 / 486
рить! Так прямо и сказал? И все равно не ходи к Капка-
ям, я не велю...
Ильяс ничего не понимал: почему он не должен бы
вать у Капкаев? С чего это отец взял, что Капкай «не
ровня нам»?
— Они же меня по-русски учат, книжки дают. Знал
бы ты, какие я у них картинки красивые видел! Мы с
Володей ихним учиться вместе пойдем...
— Вот те на! Все уже и порешили! Вот этого-то я
больше всего и боялся! Куда, говоришь, вы вместе пой
дете? — Шерккей воззрился на сына, будто видел его
впервые.
— Учиться. На сторону уедем, — как ни в чем не бы
вало повторил Ильяс.
— Ха-ха-ха!— звонко рассмеялся Шерккей. — Выхо
дит, дьяком захотел стать? Наш Ильяс — маленький
дьячок! Ха-ха-ха!.. — продолжал смеяться Шерккей. На
глазах у него заблестели слезы. Наконец он успокоился,
согнал с лица ухмылку и, приблизившись к Ильясу
вплотную, сурово произнес: — Ты что, решил, что вы
рос уже выше своего пупка? Негоже так, сынок, негоже.
Ученые дети они любят легко жить, бездельничать, а уж
когда вырастут, и вовсе родительский дом забудут. Вон
чепкасинский-то Палюк в ристанты вышел со своей уче
ностью, по тюрьмам сидит да в беглецах ходит. Иль ты
тоже таким хочешь стать?.. Хватит с тебя и того, что бук
вы знаешь, цифры различаешь, небось не заблудишься в
Буинске, найдешь нужный номер квартиры али дома. На
шему брату и этого хватит. А по мне так из дому никуда
и уезжать не надо. Люби землю, которую твои предки ис
топтали, копайся в ней — чего еще надобно?.. Так и знай,
Ильяс: с завтрашнего дня из дому без моего ведома ни
шагу, ни шагу, понял?
— А я все равно пойду к Володе! — упрямо прогово
рил Ильяс.
— Выходит, отцовское слово для тебя пустой звук? —
Ильяс молчал. — Сказал — никуда не пойдешь, в доме
дел невпроворот будет, строиться вон начинаем...
— Я все равно уеду, один...
— Поезжай, снашивай лапти без толку.
— Мне учиться охота, отец.
— Тебе, сынок, домашней работе еще учиться и учить
ся, вон ее сколько!
— Дома я буду работать после учебы, все-все буду де
лать...
21*
323