307 / 486
без сеней и подворья — нет у Велюша ни сил, ни средств,
чтобы их построить. Ставни на окнах тоже висят на од
ной петле, того гляди сорвутся, и стонут с душераздира
ющим скрипом под порывами ветра. «Даже этого не по
чинит, лодырь дремучий!» — ругнул про себя нерадивого
хозяина Шерккей. Дом Велюша своим видом напомнил
Шерккею голого мужика, стоящего посреди улицы. Да, к
сожалению, люди даже с одинаковыми именами бывают
совершенно разные. Вон Дисков Велюш с верхней ули
цы, не гляди, что здоровьем слаб, и дом имеет на за
висть людям, зайдешь — выходить не хочется, и подво
рье у него одно загляденье. Работящий человек, не то что
Алаба Велюш...
На месте подворья у Велюша вымахала высокая рожь,
хотя он не бросил в землю ни зернышка: просыпалась
она осенью из худых мешков Велюша, а по весне и про
росла. Уже колосится вовсю, а в гуще ее возятся клушка
с цыплятами, куры... Вместо крыльца в дом ведут две сту
пеньки, вернее — ни одной, потому что вместо первой
ступеньки лежит обомшелая старая колода, а вместо вто
рой — чурбак для рубки дров. Днем по ним взбираться
небезопасно, а уж что говорить ночью! И как он, хро
мой, карабкается по ним? Привык, наверно, приноро
вился...
Шерккей осторожно поднялся наверх. Хозяин дома: за
ливистый храп разносится по всей округе. Послушав раз
нообразные трели, Шерккей даже позавидовал: надо же
так сладко и беззаботно спать! Не то что он, Шерккей,
мается по ночам жуткими кошмарами... Шерккей посту
чал негромко, одним пальцем, в дверь, прислушался.
Велюш и ухом не повел — свист и храп по-прежнему
разлетались во все стороны. Тогда Шерккей покашлял
нарочито и окликнул тихонько:
— Хозяин дома?
В ответ ни звука. Как же так? Неужели не слышит?
Шерккей взялся за щеколду — и дверь настежь рас
пахнулась. В избе жужжали голодные злые мухи, будто
пчелиный рой отроился. Теперь слух Шерккея ласкали
благозвучные мелодии — жужжанье озверелых мух и бо
гатырский храп Велюша. В избе душно, сыро. Велюш уст
роился на кутнике, на голых досках; вместо подушки в
изголовье старый малахай. Он спит в той же одежде, в
которой ходит и в миру, и в пиру. Один лапоть хозяин,
видимо, сумел разуть, а другой так и висит на ноге на
веревках. А Велюшу хоть бы хны — храпит себе с при
303