313 / 486
— Ну вот, теперь свет увидел... Надо было, наверно, и
тебе оставить, да ты не сказал ничего. Ежели бы чуток
пораньше сказал, я бы оставил... — Велюш делал вид,
что раскаивается. — Сказать надо было...
— Да ладно, чего уж там... Только бы на деле не от
рыгнулось выпитое-то. По мне так — и капли на дух не
надо.
— Насчет дела не беспокойсь! Хочешь, вместо лоша
ди запряги — обоих вмиг вон на ту гору доставлю! Хо
чешь?
Шерккей взялся за вожжи. Проехали мост, повернули
направо. Въехали на Бедняцкую улицу и остановились око
ло домика Тухтара.
— Вот этот дом, — спрыгивая ҫ подводы, заговорил
Шерккей, — вот этот дом я сложил сам, своими руками!
Один! Теперь, когда сам остался без крыши, хочу хоть
эту конуру перевезти на свой план. Слышь, Велюш? Вот
затем я тебя и позвал, чтобы ты помог мне.
— Ну, вроде как на ниме* пригласил?
— Называй как хочешь. — Шерккей, растворив воро
та, ввел лошадь во двор. — Если мне кто-нибудь вздумает
помешать в этом деле, я надеюсь на тебя, Велюш...
— И правильно делаешь!
И тут неожиданно для всех встрял Тимрук:
— Отец, ты что это вытворяешь? У меня на этот дом
рука не поднимется!
—А чего это я «вытворяю»?
— Ишь, рука у него не поднимется! А ты подними —
она и поднимется, — вставил свое слово и Велюш.
— А если дядя Тухтар вернется, что он нам скажет?
— Трус ты! — Велюш расходился не на шутку.
— Верно, трус и есть, верно... А чего может сказать
нам Тухтар? Да еще и неизвестно, придет ли он сюда,
иль не придет. А коль и придет, к нам пойдет жить, вот и
все дела.
— Эй ами**, Шерккей, с тебя нынче причитается!
Дай-ка вилы, я сам на крышу залезу!
— Тебе поди несподручно, Велюш, неловко будет...
— Ловко, никаких неловко! Сказал полезу — значит,
полезу!
— Ах, тубада, выходит, я не прогадал. Думаю, в этом
деле мне единственно верный помощник — это Велюш.
* Пбмочь.
** Междометие, равнозначное русскому «мать».
309