308 / 486
свистом. «Гляди ж ты на него — спит, а дверь не заперта.
А ежели разбойники какие забредут?» — подумал изум
ленный Шерккей. Оглядев убранство, он обнаружил кол
ченогий стол, хромую, как хозяин, табуретку на трех нож
ках, ведро... Больше на глаз ничего не попалось. Так что
ворам тут делать нечего. Разве что самого Алабу унесут?
Да он, пожалуй, тоже никому не нужная никчемная
душа...
Прошагав по скрипучим половицам, Шерккей прибли
зился к спящему хозяину, тронул его за плечо.
— Я к тебе пришел, Велюш, встанешь али нет? —
робко проговорил Шерккей. Велюш не шевельнулся. Шерк
кей принялся тормошить его понастойчивее: — Велюш,
слышь? Велюш, говорю!
— Амм-ням-ням! — сладко прожевал что-то во сне Ве
люш, жутко скрежетнув при этом зубами. И не проснулся.
— Да вставай же, Велюш, вставай! — сердито затряс
хозяина за плечо Шерккей. Но тот или на самом деле не
слышал, а может, притворялся — не ответил ни «да» ни
«нет». Шерккей не знал, что и делать. Собрался было уйти,
но решил сделать еще одну попытку.
— Алаба, черт старый, проснешься ты наконец иль
нет? Чего храпишь тут, как боров! — заорал Шерккей,
не пытаясь сдерживаться.
Тут же проснулся Алаба, вскочил с кутника, присел.
— Э?.. Что случилось? Кто тут?
— Ну ты и поспать, братец, пушкой тебя не проши
бешь. Я, я к тебе пришел.
— А-а, это ты, Шерккей... Ну-ну, хорошо, что при
шел. Проходи вперед, присаживайся, — Алаба неопре
деленно махнул рукой, ибо присаживаться было не на
что. — Говорю же, гарнадиру по-людски и поспать не
дают, мошенники! Вчера, что ли, да, вчера, ни свет ни
заря разбудили и в карты увели играть. И нынче вот... —
он провел широкой ладонью по взлохмоченным воло
сам — причесался.
Шерккей, видя, что конца разговору не видно, пре
рвал Велюша:
— Об этом потом, Велюш, потом. Я к тебе по делу. Да
ты вспомни, вспомни...
— Говори, по какому делу? Я тебя слушаю.
— Ты, Велюш, славный человек, все можешь, все уме
ешь...
— Скажешь тоже! Да я... — Голос у Алабы под стать
фигуре — зычный, резкий. Услышав его, в самом деле
304