311 / 486
— А умываться не станешь?
Велюш непонимающе уставился на Шерккея, потом,
видимо, все-таки сообразил, о чем речь.
— Не стану время зря тратить, — махнул он рукой. —
Медведь вон в году раз умывается, а почище да поздоро
вей нас с тобой будет. Так что не стоит возиться. Да в
солдатах мы...
— Ладно, как знаешь, — Шерккей поспешил остано
вить новую байку Велюша, не очень-то одобряя в душе
безалаберность Алабы.
— И трость, пожалуй, надо взять, пойду как знатный
улбут. Иль и без трости ладно?
— Да чего еще с тростью-то возиться? — не совсем
уверенно возразил Шерккей.
— Ладно, будь по-твоему, — поразмыслив, согласил
ся Велюш и махнул рукой.
Скрипя половицами, они вышли из дома. Спустившись
по «ступеням» довольно шустро, Велюш нырнул в рожь,
что росла во дворе. Чего ему еще там понадобилось, не
довольно подумал Шерккей, а Велюш тем временем на
клонится то в одном месте, то в другом... Нагнувшись в
третий раз, он вылез наконец из зарослей, держа что-то
в руках.
— Нынче всего три яичка снесли, дармоедки! Бывало,
в день по шесть-семь собирал, а нынче чего-то закаприз
ничали.
— Кто закапризничал? — ничего не понял Шерккей.
— Да куры, кто ж еще...
—А сколько кур ты держишь?
— Кто? Я?
— Ну да, коль тебя спрашиваю...
— Ха! — Велюш обратился куда-то в сторону, будто
кто-то там стоял. — Он у меня спрашивает! Ха-ха! — и,
звонко стукнув яйцо об лоб, разбил его и тотчас выпил. —
Да у меня, ежели хочешь знать, ни единой курицы нет и
не заводилось, а соседских я не считал, потому не знаю,
сколько у них. Их куры от меня не вылезают и несутся
тут же. Как-то пришла эта старая баба-яга третьего дни
и ну гонять-шугать курей, всю рожь у меня потоптала.
Ну я ей и дал тут взбучку! Теперь носа не показывает. А
куры как ходили, так и ходят, хотя я их ничем и не
приманиваю. На будущий год думаю со всего Утламыша
кур к себе сманить — куплю петуха с длинными шпо
рами. У одного мордвина в Шемурше такого видел. Шпо
ры, не поверишь, больше пяди! А поет!.. Взлетит выше
20*
307