302 / 486
люди в черном с добром по ночам не ходят, наверняка
удумали против него какое-нибудь зло... Через некоторое
время он снова приблизился к окошку и увидел: люди
точно шли к нему!
— Тимрук! Ильяс!.. Вставайте, вставайте, говорю!..
А черные люди уже перепрыгивают через огородную
изгородь...
— Тимрук, да встань же ты, черт бы тебя побрал!.. —
Шерккей с силой пнул ногой в банную дверь. Но, войдя
внутрь, не обнаружил там ни Тимрука, ни Ильяса, —
видимо, успели улизнуть в какое-то время. Бросили отца
одного? Эх вы, дети....А чего он один-то сделает?..
В это время снаружи застучали в дверь предбанника.
— Открывай, Шерккей, мы к тебе в гости!..
Шерккей не отозвался.
«Кто же это такой? Вроде голос знакомый...» Где-то
возле двери должен быть топор, Шерккей его сам, свои
ми руками, положил туда после того, как завершили ра
боту по двору. Но сейчас Шерккей его почему-то не на
ходит. Ведь тут был, тут...
Вместо топора в руки попался железный скребок, чему
Шерккей обрадовался несказанно — все-таки лучше, чем
ничего.
А дверь ходила ходуном под грохотом кованых сапог.
— Кто там? — наконец дрожащим голосом спросил
Шерккей.
— Мы!..
«Разбойники! Как есть разбойники!..» — сердце у Шерк
кея ушло в пятки. Почему-то вдруг подумалось: какого цве
та у него сейчас лицо — белого или серого? Он намертво
сомкнул зубы, и все же верхняя губа его дрожала, дерга
лась. Шерккей взялся обеими руками за скребок, поднял
его вверх, попытался размахнуться — и задел о потолок...
Дверь вот-вот сорвется с петель, а то и вовсе рассып
лется на куски. И тут деревянная задвижка не выдержала,
сломалась и повисла безжизненно на веревке.
— Ах, вы дверь ломать?..
— А чего не открываешь?
Ба, да это же Урнашка, это он привел к нему лиходе
ев!.. А откуда он взялся? Ведь говорили, будто уехал куда-
то далеко, в чужие земли. А он вот, перед Шерккеем,
ворочает своими бессмысленными глазищами, готовыми
сожрать его с потрохами... Его товарищ, краснорожий, с
густыми черными усами богатырь, и усы у него закруче
ны, как хвост у собаки.
298