264 / 486
— Брат, — участливо говорил Элендей, — хочу тебе
помочь в этот тяжелый для тебя час. Лошадь одна пропа
ла, хлеб сгорел — не сумели спасти, как ни старались. Ни
зернышка. Но ты не бойся, я тебе помогу. Только не ходи
на поклон к Кандюку, слышь? Никому не кланяйся!
— Спасибо, брат, спасибо, родной...
— Не пристало нам с протянутой рукой ходить, слышь?
Не было за нами славы попрошаек и теперь не будет. Хлеба
дам тебе мешка три. Корова у тебя яловая, продай ее...
Давай-ка руки вымоем.
— Спасибо, брат, спасибо... — односложно повторял
Шерккей.
Когда они пришли в дом Элендея, Тимрук уже успел
накосить для лошади зеленой сочной травы. Несихва до
ила Шерккееву корову. Элендей зачерпнул из колодца
ведро воды, скинул рубаху и, шумно отфыркиваясь, при
нялся умываться, потом не спеша растерся полотенцем.
Его загорелая спина бронзой отливала на солнце, Шерк
кей тоже сунулся было к ведру, но Элендей остановил
его:
— Погоди, брат, дай я тебе волосы на голове под
правлю. Хамбик! — крикнул он, посмотрев в сторону
окна. — Принеси-ка мне ножницы да полотенце! А то на
тебя страх глядеть — ходишь, будто баран недострижен-
ный!
— Делай как знаешь, брат, как знаешь...
Хамбик вынесла из дома большие ножницы для
стрижки овец и подала отцу. Элендей усадил Шерккея
на чурбан, на котором колол дрова, и принялся состри
гать обгоревшие волосы. Несихва поторопила их — пора
выгонять стадо, да и картошка уже сварилась.
— Ну, ладно, как получилось, так и получилось, я
ведь не цирюльник. Может, и бороду состричь? А чего ее
носить-то, эту кудельку? Глядишь, помолодеешь...
— Люди поди смеяться станут? — застеснялся Шерк
кей.
— А что тебе люди, пусть их говорят. Ты внимания не
обращай. И эту ведьму Шербиге близко к себе не подпус
кай.
— Ох, не напоминай-ка про нее, брат, не напоми
най... И на кой ляд она мне сдалась?
Из-под навеса вышел, взмыкивая, пестрый теленок.
Ткнувшись мордой в корыто с водой, что стояло возле
колодца, неторопливо напился и вдруг, вздыбив хвост,
принялся бегать по двору.
260