262 / 486
— Баба какая-то, подбирает чего-то и в узелок скла
дывает, подбирает и складывает... Ха-ха-ха!..
В предрассветных сумерках невозможно было разгля
деть, кто была эта женщина. Тогда Элендей подбежал к
ней ближе, узнал и, погрозив кулаком, крикнул:
— Ты чего там колдуешь, плутовка Шербиге?
— Да кур я собираю, жареных кур!..
— Я вот тебе сейчас соберу! Иль успела забыть мою
курицу?
Шербиге как ветром сдуло с пепелища. Она ловко пе
ремахнула через прясла и была такова. Шерккей сокру
шенно покачал головой. «Ах, ведьма, ее самое бы в огонь
не мешало бросить... А я-то, дурак, подумал, уж не ан
гел ли это?..»
Он почувствовал себя униженным, жалким, ничтож
ным. Когда Элендей вернулся к нему, Шерккей уже не
смеялся и не смел посмотреть в глаза брату.
— Убежала, чертовка! Ишь, как припустила, никакая
лошадь не догонит!
— Брат... брат... — едва слышно проговорил Шерк
кей, — все сгорело, дотла...
— Откуда он взялся?
— Кто?
— Огонь, говорю, откуда вышел?
— Я виноват, сам, я виноват, брат... — Шерккей тя
жело перевел дыхание, глядя на занимающуюся на вос
токе зарю.
Элендей, вытерев травой выпачканные сажей руки,
опустил закатанные рукава рубахи.
— Ты же знаешь... ты же знаешь... машина у меня была
горящая... — Шерккей, видя, что брат не отступится,
пока не узнает причину пожара, решил рассказать все
как было. — Ну, мне ее Кандюки подарили... Я ее к по
толку за веревку, за веревку подвесил, запалил и стал
вить веревки... А тут лошади корму задать вышел... Ви
дать, дверью хлопнул сильно, она и оторвалась... ма-
шина-то горящая, да упала на пол... Красин вылился,
вылился, мочало и вспыхнуло... Зашел я в дом-то, куда
там... — Шерккей отрешенно махнул рукой.
— Вот-вот, говорил я тебе, погубит тебя Кандюк, по
губит! Так оно и вышло!
— Поделом мне, брат, поделом... — Шерккей впервые
разозлился на Кандюка, считая его повинным в своем
горе.
— Иль не помнишь моих слов?
258