269 / 486
гнили. Придется некоторые заменить. Шерккей отдирал
доску за доской, складывал их снаружи в штабель. Но
доска под самой дверью, что вела в баню, ни за что не
поддавалась — она была скреплена с двумя другими по
перечным длинным шпилем. Зачем это было сделано? Чтоб
доски, что ли, не скрипели? Шерккей пробовал отогнуть
шпиль и так, и эдак — ничего не получалось. Тогда он
подсунул под него шест, на который вешали белье, и
налег на конец рычага. Доска раскололась, и тут Шерк
кей увидел, что это была дверца лаза, под которой пря
мо сверху лежала какая-то истлевшая синяя тряпка. Шер
ккей стал расшвыривать ее шестом и тут почувствовал,
что шест наткнулся на что-то твердое... Наверно, кам
ни... Но зачем их надо было укладывать под полом, мо
жет, лишние от каменки остались?.. Шерккей склонился,
расчистил солому руками и тут нащупал какой-то углас
тый предмет — то ли ящик, то ли еще что. Приглядев
шись, он увидел небольшой железный сундучок и лихо
радочно выдернул его из лаза. Вот тебе на!.. Шерккей по
тряс сундучок — ничего не слышно. Он ощупал его сво
ими толстыми короткими пальцами и туго прижал к гру
ди: вот оно, отцовское богатство!.. При жизни отец не
успел о нем сказать, а теперь оно само отыскалось!..
Шерккей сидел в предбаннике на полу, обхватив на
мертво сундук. Из глаз его катились горячие слезы, ко
торые, казалось, прожигали насквозь не только кожу на
лице, но и всю его изболевшуюся за эти дни душу...