258 / 486
старом доме Шерккея уже полумрак. Где-то был керо
син, он его купил на убеевском базаре. Шерккей хотел
завесить окно, выходившее на улицу, но не нашел ниче
го, чем можно было бы его задернуть. Махнул рукой и
зажег «горящую машину» — семилинейную керосиновую
лампу. Никто не мешает Шерккею, и дело спорится как
никогда. Он разложил мочало на полу, очистил его от
«глазков» — остатков сучьев, срастил пучки с заранее
приготовленной куделью. Плел с удовольствием, долго,
пока не вспомнил, что пора накормить лошадь. Накосить
травы для нее Шерккей не успел и решил сделать замес,
хотя муки в доме осталось чуть-чуть. Шерккей вошел в
амбар, где, помнится, с прошлого года оставался один
сусек овса на случай, если год выдастся совсем неуро
жайный, — для киселя. И не утерпел: зачерпнул полную
до краев деревянную плошку отборных зерен, собрал с
полу упавшие и только было направился к конюшне, как
оторопел на месте. Волосы у него на голове так и встали
дыбом: из покосившейся сенной двери валил густой дым.
«Ай, тубада!..» — ахнул Шерккей и с полным лукошком
кинулся в дом. Здесь тоже было не продохнуть от дыма —
горели мочало и кудель, старательно разложенные им на
полу. «Ай-яй!» — закричал Шерккей испуганно и, не со
ображая бросил на пол лукошко с овсом. А огонь уже
лизал ножки стола, сам стол, перекинулся на лавки, на
постель... Задыхаясь от горького дыма, Шерккей хотел
было пробраться вперед, но за что-то зацепился ногой и
едва не упал. Нагнулся и нащупал под ногами битый кир
пич, невольно подумал: как он тут оказался, посреди
пола?.. Сквозь густой дым Шерккей, разумеется, не смог
разглядеть, что окно, выходившее на улицу, было вдре
безги разбито... Он лихорадочно начал топтать пламя но
гами, но спину уже нестерпимо жгло, и Шерккей отсту
пил назад, больно ударился об угол печи и вспомнил
про сверток с деньгами, что хранил в печном продухе,
где обычно сушат лучину. Добравшись до него ощупью,
Шерккей сунул руку в отверстие, извлек заветный свер
ток и, не в силах больше оставаться в этом пекле, бро
сился к двери. Только тут ему наконец удалось перевести
дух, но вскоре он опять закашлялся от едкого дыма. Вдо
бавок сильно обожгло голову — оказывается, загорелись
волосы. Обхватив голову обеими руками, он все-таки вы
брался в сени и, не сумев переступить порога, замертво
рухнул на пол. Последнее, что он услышал, это чей-то
отчаянный крик:
254