253 / 486
Имет с Элендеем подошли к Эпселему.
— Еще не возвращались. У работников ихних мы узна
вали.
А народ все прибывает и прибывает к кузне. Можно
подумать, что нынче здесь базарный день. Теперь уже не
разобрать отдельных голосов и вопросов, слышен сплош
ной гул, людской гомон.
Первым увидел спускающиеся с Какерлинской горы
подводы Шингель.
— Эй, едут, едут, окаянные! Только не одни, а много!
— Ну и что? Нас тоже много!
Люди, тесня друг друга, тянули шеи в сторону Какер
линской горы.
Вынырнув из низинки, подводы свернули с дороги,
ведущей в Турикасы, и поехали краем опаленного солн
цем луга прямо к Нижней улице. Лошадей не гнали, еха
ли чинно, неторопливо. В это время до слуха собравших
ся донеслась свадебная песня.
— Ха, никак свадьба едет?
— С татарской стороны — чувашская свадьба?
А колокольцы звенят-переливаются!
— Люди! — раздался дрожащий от волнения и старо
сти глуховатый голос Эпселема. — Они украли воду в та
тарах. Сейчас остановятся возле нашего Дубового озера...
Идемте все туда! Все!
— Кто украл? Они что — воры?..
— Идемте свадьбу глядеть! Свадьбу глядеть!..
— Эх, разорили они Утламыш, опозорили...
— Ну, сейчас мы им покажем раннюю свадьбу! Ох,
покажем!..
— Стойте! Остановитесь!..
В это время первая подвода — тарантас — останови
лась у самого озера. Лысый возница, увидев бегущих од
носельчан, затравленно огляделся по сторонам, потом
ловко соскочил с облучка, подбежал к прибывшей сле
дом подводе, и они вдвоем с другим возчиком опроки
нули стоявшую на ней бочку. Бочка прямехонько пока
тилась к озеру, но на пути наткнулась на молодую берез
ку, накренила ее под самый корень и остановилась. Кан
дюк, заметив это, кинулся к бочке, несмотря на бегущих
ему наперерез людей. Он попытался сдвинуть бочку, при
давив сапогами березку, но на пути его вырос запыхав
шийся от бега Савандей. Он больно ухватил Кандюка за
плечо, примял к земле.
— Ты что это удумал, бабай, а?
249