256 / 486
Нямась опять скрылся под водой.
Тухтар тем временем вернулся к Кандюку. Вид у того
был несчастнейший: с бороды и с длинной рубахи с
шумом стекала вода, глаза затравленно бегали по сто
ронам.
— А ты чего дожидаешься? — Тухтар огрел нагайкой
Кандюка. — Запомнишь меня! Надолго! Ишь, свадебный
голова выискался!
Кандюк с воплем повалился в воду, но Тухтар поста
вил его на ноги и снова замахнулся нагайкой. И тут его
остановил Элендей:
— Хватит, Тухтар, хватит!
— Нямасю вон еще добавь! — посоветовал кто-то. — У
тебя небось с ним свои счеты!
Кандюка Тухтар больше не тронул, позволил выйти
ему на берег. Но Нямася он еще раз со свистом протянул
вдоль спины нагайкой.
— Ну, довольно, Тухтар, они уже хорошо помылись,
и ты выходи из воды, — к Тухтару подошел Имет Шырт
тан. — Тебя вон там кое-кто дожидается...
Тухтар давным-давно потерял с головы жениховскую
шапку, и сейчас она плавала на воде, как черная кув
шинка. Парень не захотел ее брать и пошел к берегу. Здесь
стояли отдельным кружком Элендей, Палюк, Миша и
Аня. Тухтар, переполненный радостью, зашвырнул в воду
обе нагайки и быстрым шагом подошел к друзьям, по
очередно пожал всем руки.
...Ночью Тухтар горел в жару, бредил. Элендей пред
ложил уложить его в своем доме, но Палюк сказал, что у
Тухтара дело серьезное, ему надо отдохнуть, подлечиться.
Завтра он и Аня едут в Симбирск, заберут с собой и
Тухтара.
XXXIII. СЛОВО, НЕ СКАЗАННОЕ ОТЦОМ
С той злополучной ночи, как он побывал у Шербиге,
Шерккей не находил себе места. Ему не хотелось никого
видеть, слышать, и он целыми днями просиживал в избе,
стыдясь средь бела дня пройтись даже по своему двору —
ведь у него так и не было ворот, и их он не сумел сде
лать. Вот и видно с улицы все, что делается во дворе.
Каждый встречный-поперечный небось, проходя мимо,
смеется, прикрыв для приличия ладонью рот...
В самом деле, это ли не насмешка: какой-то зубоскал
252