250 / 486
Прошло совсем немного времени, как неожиданно в
караулку вошел Элендей, поздоровался и сказал, что
ищет Тухтара. Обошел все окрест — нигде нет парня. Кого
ни спрашивал, никто не знает, куда он мог подеваться.
Вот Элендей и забрел в караулку узнать, может, Сянат
видел Тухтара? Но сторож замотал головой: нет, не ви
дел...
Савандей с Эпселемом одновременно взглянули друг на
друга. И Савандей, словно что-то разом вспомнив, сказал:
— Слушайте, ежели Кестенюк, получается, дома, уж
не залучили ли Кандюки сына Туймета?
— Куда? Зачем? — Элендей встревоженно прошел впе
ред.
— Воду, воду красть! Невесту-воду! Они ж свадьбу воды
надумали справить!
— Воду? Свадьбу воды? — Элендей, собиравшийся рас
курить трубку, так и застыл с нею в руке. — Что это за
штука такая — свадьба воды? — непонимающе глядя то
на Савандея, то на Эпселема, спросил Элендей.
— Ах, брат Элендей, лес рубят — щепки летят, —
Эпселем потер морщинистой рукой высокий лоб. — Вид
но, придется вам рассказать, что это за штука. А то у
меня уж вся душа изболелась, что свершится в деревне
черное дело... Сами знаете, какая нынче засуха. Вот Кан
дюк и говорит как-то: надо, мол, из соседней деревни
воду украсть, чтоб в Утламыше дождь прошел. Я его от
говаривал от этого, мол, грешно это, а он, видать, все-
таки решился спроворить это дело. Женихом он Кесте-
нюка наметил, а Сянат вон сказывает, что Кестенюк-то
в Коршанге... Конечно, с порядочными людьми Кандюк
связываться боится, потому и подбирает сирот бедных в
женихи-то. Вот мы с Савандеем и думаем: не увел ли он
сына Туймета на сей раз?
— Я чего-то не понял, Эпселем бабай... Ты говоришь —
в женихи. А для кого жених-то, выходит, для воды?
— То-то и есть, что для воды... Раньше, в старину,
проделывали у нас такое, правда, нынешние чуваши по
забыли этот обычай. Оно и к лучшему. А Кандюку вон
неймется... В женихи воде брали неженатого парня, бра
ток. После этого ему так и приходилось жизнь в одиночку
коротать: жениться на девке, как всем парням, было
нельзя. Деревня его кормила, поила, одевала, обувала...
Так он мог жить года два-три, пока хозяева не прозна
ют, что он и есть жених украденной у них воды. А коль
прознают — тут же прибьют, вот и весь сказ... Да ить на
246