249 / 486
Когда они дошли до караульной избы, снова раздался
звук открываемой двери. Однорукий караульщик Сянат не
спеша прохаживался вдоль улицы, размахивая пустым рука
вом. Увидев поздних гостей, он первым поздоровался с ними.
— Нет тебе покою ни днем ни ночью, братец Сянат?
— Работа моя такая, Эпселем бабай.
— Что поделаешь, деревне нужен сторож, — вступил
в разговор Савандей. Ну что, ничего такого не слышно,
не видно?
—Да нет вроде, — старательно вглядываясь в темноту
и извлекая из кармана трубку с изогнутым чубуком, ото
звался Сянат, —А вы что-нибудь слыхали, что ль?
—Да слыхать не слыхали...Узнать хотели, не появлялся
ли на деревне Кестенюк? Повидаться нам с ним надобно.
Сянат облегченно вздохнул.
— Кестенюк сейчас в Коршанге стадо пасет, — сооб
щил Сянат так, будто Савандей с Эпселемом и не дога
дывались об этом. — Под вечер я его видел, в Коршангу
он пошел, один.
— В Коршангу, говоришь?
— В Коршангу, куда ж еще? Стадо, говорю, он там
пасет.
— А-а... Мы подумали, не с Кандюками ли он вместе
поехал?
«Видать, понапрасну людей баламутим, все в поряд
ке», — подумал Эпселем и хотел было уже зашагать к
дому, как что-то его остановило.
— Кандюки, говорите? — Сянат, будто припоминая
что-то, посмотрел в сторону, вытряхнул трубку и резко
обернулся к Савандею. — Постой, постой, Шингель мне
сказал, когда лошадей Кандюковых домой гнал, мол, хо
зяева собираются в дальнюю дорогу... Да-да, был меж
нами такой разговор. Я спросил, куда мол, едут Кандю-
ки-то? А Шингель ответил, мне, мол, об этом они не
докладывают, да...
Все трое вошли в караулку. Наполовину разбитая дверь
издала натужный скрип, впустив ночных гостей в про
копченную избенку. Запах дыма щекотал ноздри. Низкий
потолок, черные стены отсвечивали глянцем в немощ
ном мерцании коптилки. Сянат раскурил трубку и закаш
лялся от густого едкого дыма. Эпселем тоже заквохтал и
поспешил к оконцу с выбитым стеклом — здесь все же
дышалось полегче. А Сянат утирал рукавом выступившие
на подслеповатом глазу слезы. Наконец перевел дух и под
сел к Эпселему на длинную лавку.
245