180 / 486
— Ты мне чего тут наварила? — встретил он вопросом
вернувшуюся с водой Уттю.
— Как чего? Салму... Сам ведь просил...
— Салму-то салму, а вот это что, по-твоему?
Шерккей зорко всматривался в содержимое ложки. К
нему торопливо подошла Уття.
— Так это луковая кожура! — попыталась оправдаться
Уття.
Шерккей тем не менее отложил ложку и не стал боль
ше есть. А Уття сразу разобрала, что это за луковая кожу
ра, глаза у нее зоркие, не то что у Шерккея. Но, чтобы
оправдаться в глазах хозяина, взяла содержимое ложки в
рот и вроде зажевала.
— Говорю же тебе — лук это! Что еще может быть?
И Шерккей снова заработал ложкой. Уття же быст
ренько собралась идти домой.
Зачерпнув ложек шесть-семь, Шерккей снова извлек
из миски такой же коричневый комочек и тут уж безо
шибочно разглядел: это была никакая не луковая шелуха,
а самый настоящий таракан, да еще с яйцом! Шерккея
так и замутило. Он поднялся, гневно швырнул ложку на
стол и впервые сокрушенно воскликнул: «Эх, без Сайде
и сварить толком некому!..»
Уттю он больше к котлу решил не подпускать, а ва
рить самому.
Солнце уже клонилось к ночи, и в это время кто-то
постучал в окно. Расстроенный, Шерккей даже не хотел
оборачиваться, но стук повторился. «Эй, беспутные!» —
ругнулся Шерккей и все же потопал во двор. Это была
Кемельби. Оказывается, Кандюк зовет Шерккея к себе,
прямо сейчас велел прийти. И Шерккей не заставил себя
ждать — в чем был, в том и поспешил к именитому свату.
Он не был в доме Кандюка, пожалуй, больше месяца.
Вначале его отговаривал сам Кандюк, мол, рановато еще;
потом начались пахота, сев, и Шерккей пропадал целы
ми неделями, чтобы купить землю... Сейчас надо непре
менно побывать у Кандюков — Селиме повидать, как она
там в молодухах-то...
Вот и знакомое крыльцо. Дверь с медной ручкой... Звон
ко звякнула защелка, и Шерккей, а за ним и Кемельби
вошли в сени, затем — в дом.
Хозяева встретили их невесело.
— Хорошо, что пришел, — сухо проговорил Кандюк
и вяло пожал Шерккею руку. Алиме была рядом, судо
рожно вытирала подолом красного фартука губы. Шерк-
176