176 / 486
и дело сновал из избы во двор, в сени и, потный, про
студился, прихворнул. Ему случалось, конечно, болеть и
прежде, но он, как правило, переносил хвори на ногах.
На сей раз он тоже решил, что все обойдется, но про
шло три дня, четыре, а вместо поправки он поневоле
слег в постель. Несихва хлопотала возле него, поила го
рячим молоком, заваривала чай с малиной — толку было
мало: Элендея забивал сухой кашель, в груди больно тес
нило, по ночам он бредил от жара, то и дело поминая
имена Селиме, Тухтара... Так продолжалось еще три дня,
и тут Элендей почувствовал маленькое облегчение, на
чал вставать с постели и прохаживаться по избе, а од
нажды утром отважился выйти во двор, на свежий воз
дух, — мол, аппетит, может, появится. Несихва изловила
старую курицу и велела мужу прирезать ее — все равно
не несется; сама вернулась в избу.
В это время неожиданно отворилась калитка, и во двор
Элендея — и зачем только ее черт принес! — вошла зна
харка Шербиге. Увидев хозяина, прохаживающегося по
двору, ворожейка отступила было назад. Но Элендей тут
же вспомнил, что рассказал ему Тухтар об этой верти
хвостке, и, перегородив ей дорогу, заговорил слащавым
голосом:
— И-и-и, тетушка, красный зобушек! Никак, счастье
раздавать людям вышла? Иль прослышала, что захворал
я? Уж не врачевать ли меня пришла? А я-то думаю, чего
это кошка с утра так старательно умывается, а она, ока
зывается, гостью дорогую дожидается! Да и сам вон ку
рицу собрался зарезать, тебя угостить. Ей-богу, соскучился
по тебе, уж и не думал, что придешь! Ух, обрадовала!
Как раз в кон угодила — куриным мясцом тебя попот
чую! Как самую дорогую гостью...
Знахарка в растерянности молчала, не решаясь сту
пить ни вперед, ни назад. А Элендей, раскинув руки, под
ходил к ней все ближе и ближе.
— Значит, погадать хотела? — поинтересовался, взгля
дывая то на Шербиге, то вокруг. В руке он держал нож,
которым собирался зарезать курицу, в другой саму кури
цу, исходившую отчаянным кудахтаньем. Не надеясь на
самого себя, Элендей швырнул нож на середину двора,
а курицу перехватил правой рукой. И ну колотить ею вко
нец растерявшуюся колдунью!
— Не смей больше ворожить!.. Не смей колдовать! Это
тебе за Селиме!.. Это — за Тухтара!.. А это от меня лично!..
Шербиге завизжала так, будто Элендей собирался ре
172