185 / 486
— Отец, ты что... что ты сказал?! — дико закричала
она.
— С Нямасем, говорю, живите как жена с мужем...
Селиме скрежетнула зубами, еле выговорила:
— Ты... ты это вправду говоришь, отец? Иль насмеха
ешься надо мной? — Слезы неудержимо хлынули из глаз
девушки. — Тогда не надо было тебе приходить, пусть
лучше придет мама, скажи ей, пусть придет!..
Шерккей завертел головой по сторонам, боясь взгля
нуть в глаза дочери. И вдруг проговорил вслух, будто сам
с собой:
— Если бы она была жива, мать-то... Да что подела
ешь, такова, видать, воля пюлеха... В прошлую пятницу
уж сорок дней помянули...
— Что-о? — душераздирающий крик вновь огласил из
бенку. — Ты чего городишь, отец?!
— Померла мать-то, дочка, померла... Рядом с дедуш
кой похоронили...
Селиме уже не слышала последних слов отца. Она по
белела, как мел, и хотела вроде присесть на лавку, но
неловко повалилась на пол. Подбежавший отец попытался
ее удержать, но не успел. Не видавший до сих пор ничего
подобного, Шерккей беспомощно забегал по избе, на
тыкаясь на какие-то совершенно бесполезные вещи. А Се
лиме бездыханно лежала на полу, голову ее заслоняла
тень от стола. Шерккей наклонился над дочерью, дико
закричал:
— Селиме!.. Доченька!.. Очнись, доченька!..
Но та не подавала признаков жизни. По спине Шерк
кея покатились ледяные горошины. На дрожащих ногах
он поплелся к двери, толкнул ее, та чуть-чуть при
отворилась. Заперто, что ли? И тут увидел на месте запо
ра скрученные нити, которыми дверь была привязана к
косяку. Шерккей провозился долго, пока развязал, а Се
лиме все лежала недвижно на полу. Мигалка на столе вот-
вот догорит и погаснет. Шерккею почему-то взбрело в го
лову вернуться и прибавить фитилек. Но он тут же вспом
нил, что случилось, и, распахнув дверь, с криком выбе
жал во двор:
— Сват!.. Сват!.. Сваха!.. Беда!..
Из передней вышел Кандюк, вскоре появилась и ста
рушка.
— Ну, согласилась, что ли? А?
— И не говори, сват, и не говори! Какое там!..
— Что еще? Опять ей чего-то не хватает?
181