182 / 486
Селиме. Что ей теперь одной: матери нет, если и отца не
будет слушаться, кого же тогда и слушать? Когда он ска
зал об этом вслух, Кандюк вдруг вспомнил что-то и под
нял указательный палец.
— Послушай-ка, сват, мы ведь снохе-то про то, что
сваха померла, не говорили, горевать, мол, сильно ста
нет. Так что ты там поаккуратней, помни об этом...
— Может, так-то оно и лучше, лучше, что не сказа
ли... И все же поговорю, поговорю с дочкой.
Хозяин проводил Шерккея в заднюю избу. Остановив
шись возле двери, посоветовал Шерккею:
— Ты сам в дверь-то постучи.
Шерккей осторожно сошел по ступенькам, что вели к
двери, остановился и, тихо постучав, проговорил:
— Открой, Селиме, я это... Ты здесь? Я это...
— Отец! — раздался крик дочери.
Шерккей, услышав родной голос, сдержанно покаш
лял, чтобы скрыть волнение, тронул ручку двери.
— Отец, неужели это ты? — снова радостно донеслось
из-за двери.
— Я, дочка, я, — Шерккей потянул дверь к себе. Но
дверь все еще не отворялась.
— Вот так и сидит день и ночь взаперти, — недоволь
но буркнул Кандюк.
— Отец, я впущу только тебя, — проговорила реши
тельно Селиме. Она, видимо, услышала голос Кандюка.
— Вот поди да поговори с ней. Одно свое гнет и до
каких пор думает... Ну ладно, ступай один, поговори... —
Кандюк, обозленный, отошел от двери.
Дверь приоткрылась, и Шерккей бочком влез в малень
кую избенку. В полумраке увидел одинокую фигурку: Се
лиме!.. Потолок в избе был низкий, на столе теплилась
крошечная мигалка. Селиме тотчас заперла дверь, как толь
ко вошел отец, приблизилась к родному человеку. И вдруг,
закрыв лицо обеими ладонями, заплакала безудержно, но
беззвучно. Она плакала, не в силах выговорить ни слова,
будто решила облегчить слезами душу. Шерккей неумело
утешал ее, говорил какие-то ласковые слова.
— Ну, будет, будет, дочка, не плачь, — готовый раз
рыдаться сам, повторял он, обнимая дочь за плечи и при
жимая к себе.
— Ты говори тихо, — сквозь слезы пролепетала нако
нец Селиме. — Эти изверги все время здесь ходят и под
слушивают. Им так хочется услышать, как я плачу... Но я
не доставлю им такой радости, нет! Я ведь с того дня,
178