186 / 486
— На полу лежит бездыханная, не померла ли, боюсь...
— Жди, как же — помрет! Надо было всыпать как
следует по-отцовски, глядишь, вся бы дурь и прошла.
— Ах ты, господи, господи! — почуяв неладное, затре
петала Алиме и стала быстро спускаться по ступеням. —
Может, человек в самделе помер, а ты одно свое: по-
отцовски...
Кандюк и Алиме одновременно вошли в избу. Старушка
склонилась над девушкой, приложилась ухом к груди, к
носу, пощупала пульс.
— Слава богу, дышит, — сказала, успокаиваясь.
— Ну, а я что говорил?
— А ты, чем зря говорить, поднял бы да перенес бед
няжку на лавку! Стоите как чурбаны глиняные! Ну-ка,
беритесь оба! — скомандовала Алиме.
Шерккей с Кандюком уложили бесчувственную Сели
ме на лавку. Алиме расстегнула пуговицы на вороте пла
тья девушки.
— Батюшки, да у нее никак кровь на лице-то? — сно
ва заохала старушка, увидев на бледном лице засохшие
пятна крови.
— Из носа, видать, потекла, когда упала... Это ниче
го, — успокоил жену Кандюк.
— Платок надо развязать, чтоб дышалось легче, — ска
зала Алиме и, сняв с головы Селиме платок, в ужасе
отпрянула: — Батюшки-светы, гляньте-ка, волосы-то, во-
лосы-то у нее совсем белые!.. Ах ты горе-то какое, за ка
кое ж время она так поседела? Али раньше такая была?
Сват, раньше-то такие же волосы были у нее?
Ей никто не ответил.
— Ну чего вы стоите столбами? — накинулась на му
жиков Алиме. — Намочите какую-нибудь тряпку, на лоб
надобно положить.
Шерккей схватил со стола ковш — он был пуст, су
нулся к ведру возле двери — оно тоже пустое. Рядом с
ведром он увидел небольшой глиняный кувшин, в нем
что-то было. Шерккей вручил его Кандюку и вновь за
стыл как изваяние.
— Ну тряпку, тряпку какую ни то давайте! — потре
бовала Алиме, как заправский лекарь.
В темноте невозможно было что-либо разглядеть, тем
более — отыскать, и старушка, наклонив кувшин, по
лила из него прямо на лоб Селиме. Оказывается, в нем
была не вода, а ложки две-три турыха. Алиме ругнула
мужиков:
182