14 / 140
Все любо, все мило.
Но мало приходится воротам встречать таких. Лишь один
колхоз проходит веселой шумной ватагой: улыбки на лицах,
смех без конца, шутки, прибаутки... Уверенность в себе и
ясные мысли у этой ватаги.
Прочие, единоличники, снуют суетливо. На лицах их —
тревога и печаль, словно в голове у них разматывается
запутанный клубок одних только мрачных дум.
* * *
Издалека к околице катится телега. Вслед тянется пыль
кисеей: закручиваясь, свиваясь, ползет как змея, теряя хвост
где-то за долом. Тарахтит телега, выстукивая бесконечный,
как эта дорога, мотив. Изголодавшиеся по деггю оси и втулки
орут, визжат, терзая и без того полную тоски и страданья
грудь; невыразимо томно, словно невольно слушает двух
перемывающих чьи-то кости баб.
Понурили головы и молодой хозяин, и конь: то ли нудный
шум телеги, то ли путаница беспорядочных мыслей наводит
дремоту.
Высоко на небосводе кувыркаются лохматые облака. Сгру
дившись в зените, они будто озирают землю, затем, словно
пушистые белые комья, скатываются, дробятся и медленно
тают.
Заходящее солнце косо смотрит на их скольжение и будто
осуждает их. Тучи, плавясь в его лучах, кружатся над землей
в хороводе, словно ищут дорогу к ней: то белым кольцом они
опояшут поле, то молоком рябят в вышине.
Вот с запада прилетели ласкающие порывы ветра: закачались
сиротливо стоящие в поле одинокие деревья, пригнулись разрос
шиеся на паровом клине лебеда, полынь... И засновали суетливо
тучи, засновали заносчиво, не замечая земли, не признавая ее.
Обидно земле. Ведь она ждет от неба благодати: дождя,
влаги... Ждет, истомившись, вымаливает, но тщетно. Не
удостаивая ее вниманием, уплывают куда-то резвые облака.
Лишь солнце одно участливо нацелено в лицо земли, усердно
плавит ее в своих жарких лучах. Жарко, сухо, душно... По
всюду — и на небе, и на земле — чувствуется напряженное
ожидание чего-то; идет какая-то гнетущая безмолвная борьба.
Наверно, чему-то быть: дождю или граду.
10