271 / 486
ешь? У них глаза-то не то что у Шерккея, и в темноте
разглядят все что надо и не надо, да и языкам удержу
нет, разнесут про находку всему свету да еще прибавят с
три короба...
Да разве только дети могут помешать? Вон вчера не
успел проводить их картошку полоть, обрадовался, что
один остался в бане, с сундуком, мол, поборюсь, ан
нет — тут как тут Бикмурза пришел. Принес плошку греч
невой каши — как же, помочь надо погорельцу-соседу.
Ах, бедняжка! У самого семья огромная, на зуб поло
жить нечего, и крупу-то ему дал шурин за то, что дров
ему наколол, вот он сварил из нее кашу и с Шерккеем
поделился. Шерккей все это сознает и в другой раз в ноги
бы поклонился соседу из благодарности, но сейчас он
ему не сказал даже «спасибо». Мало того, вид у Шерккея
был нахохленный, того гляди бросится в ругачку. Надо
же, черт принес его как раз в ту минуту, когда Шерккей
собрался наконец открыть сундучок!
Прошло совсем немного времени с прихода Бикмур-
зы, как заявился новый гость — Шингель. Пришел и уйти
не может, болтает о том о сем, жалеет Шерккея, сочув
ствует его горю. Такому ведь и не скажешь, мол, ступай
домой, не выгонишь силой. Наконец Шингель спросил,
не едет ли Шерккей на базар. А какое ему, Шингелю,
дело до того, едет иль не едет Шерккей на базар? Видите
ли, пуд муки ему надо купить, а на себе нести неблиз
ко — верст десять-двенадцать будет. Ишь, двенадцать
верст! Далеко, видите ли, ему... Ничего, небось не ба
рин, как подведет живот-то, не двенадцать, а все двад
цать отмахаешь, да не с одним, а с двумя пудами на
плечах... Однако Шингелю не понравились советы Шерк
кея, он, кажется, даже обиделся. Не сказав больше ни
слова, ушел. Наверное, пошел искать по деревне попут
чиков на базар. Ну и бог с ним, ишь, обиделся... Небось
на земле не всякий камень светится. Шерккею все равно,
обиделся — не обиделся... Ведь не он пришел к Шинге
лю, потревожил его, а тот к нему... Не дают человеку
делом заняться! Эдак можно и безо всего остаться, даже
имея богатство на руках, вот что разозлило больше всего
Шерккея.
Недовольный, он встал и вновь упрятал несчастный
сундук под пол, набросав поверх соломенной трухи. Гнев
так и распирал его душу, но он утешил себя тем, что
никто из пришедших не увидел, чем занимался Шерккей.
Видать, ему так и не удастся открыть этот сундук дома,
267