225 / 486
личники тоже резные, будто замысловатые кружева. Из-за
низенькой решетки видны заросли бузины и вишни. Высо
кая и тонкая яблонька свесилась в огород соседа Патиера.
Нямась постучал в дверь, и тотчас из-за нее показа
лась хозяйка дома. Гости не спеша прошли внутрь.
— Честь и хвала хозяевам и детям этого дома!
— А-а, к нам гости! Слава богу, слава богу, — певу
чим голосом произнес Савандей. — Проходите вперед! И
как это вы додумались зайти к нам, ей-богу? Старуха,
где ты там?
Савандей зажег семилинейную лампу, выкрутив фи
тиль до самого предела. В избе стало светлым-светло. Кру
гом царили чистота и порядок, пол тоже был выкрашен
желтой краской; печь, видимо, побелена всего дня три
назад; лавки покрыты мягкой кошмой. Савандей погла
дил лысую голову обеими руками и многозначительно
подмигнул старухе.
Кандюк степенно снял шляпу, повесил на гвоздь и,
нащупав руками кошму, осторожно присел на краешек
лавки.
— Шли вот мимо и дай, думаем, зайдем, проведаем,
как поживает отец твой, Эпселем бабай?
— Отец, говоришь? Да слава богу, пока еще жив-здо-
ров. Слышь, отец, слезь-ка, погляди, какие гости к нам
пожаловали.
С полатей послышалось легкое покашливанье и крях
тенье, потом голос:
— Слышу, слышу... Никак, братец Кандюк? — старик
довольно проворно спустился с полатей, подал гостям
руку. Длинная белая рубаха, слабо подпоясанная тесемкой,
почти скрывала серые шаровары; на ногах были подши
тые старые валенки.
— Это мы не даем людям покоя, бродим среди ночи.
Думаем, дай посидим маленько перед сном, побалакаем
о том о сем... Вы уж не обижайтесь на нас... Ну, а как
молодые поживают?
— А что им, молодым-то, сделается? — Савандей шумно
почесал лысую голову. — Терентий в ночном, Нассю весь
день картошку полола, устала, видать, да и прилегла вон
в той избе, спит. Ничего, живут, слава богу...
— Давайте к столу, к столу, — заторопил всех Эпсе
лем бабай, увидев, что сноха уже занесла пиво. — А ты,
Кандюк, видать, не даешь себе отдыха, все бегаешь, хло
почешь?
— Вот и я говорю, людей беспокою по ночам...
221