220 / 486
нанежусь в мягкой постели. Перина у меня мягкая, пухо
вая, от бабушки досталась, что в длину, что в ширину —
как раз вдвоем можно уместиться... Вот я тебе ее покажу...
А-а, сейчас не увидишь — темно, в другой раз заходи,
посмотришь... Вот и нежусь до самого обеда, — голос
Шербиге звучал чересчур громко, и она, заметив это, пе
решла на полушепот: — Шерккей, тебе только доверяюсь:
я, пожалуй, растолстела, ну-ка пощупай мои руки, — она
схватила в темноте руку Шерккея и приложила к своему
плечу, прижавшись одновременно к нему всем телом. Она
не отпускала руку Шерккея, наоборот, обвила ею вокруг
талии и прилегла на лавке. Шерккея так и прошиб холод
ный пот.
— Я... я к тебе по делу... по одному пришел... — прого
ворил он, запинаясь на каждом слове, однако
вы д ерж к а
уже оставляла его, и он это чувствовал. Шерккей не
произвольно подался к Шербиге.
— Да знаю я, знаю, какое у тебя до меня дело... По
стой, ну постой же... — Шербиге притворно попыталась
высвободиться из мужских объятий. — Иди-ка сюда, по
щупай, какая мягкая у меня перина... Поди, поди ко мне...
...Пропели вторые петухи.
Шербиге хотела тихонько проводить ночного гостя, но
дверь, как назло, проскрипела протяжно и громко, как
ни старалась хозяйка открыть ее бесшумно.
— Завтра опять приходи, яиц сварю, — прошептала
она на ухо Шерккею.
Шерккей не промолвил в ответ ни слова. Он вышел
со двора, ни разу не оглянувшись, а выйдя на улицу,
зорко заозирался по сторонам, как бывалый конокрад.
Улица была пустынна. Шерккей зашагал в поле, ощущая
за спиной чьи-то шаги и голос: «Ты чего тут бродишь
среди ночи?» Стараясь избавиться от наваждения, он убы
стрил шаг, а потом и вовсе перешел на бег. Эх, чтобы он
еще раз появился в этом проклятом домишке, на этой
улице!.. Вот он уже на задах, вот промчался мимо мага-
зеи, мельницы Ильдиера... Вот и овраг, в который он ког
да-то опрокинулся с возом. Наконец и Новая улица. Тут
уж бежать нельзя. Взмокший от пота, Шерккей вытер ру
кавом лоб, перевел дыхание. Легко перемахнул через из
городь в свой огород, прошел по обильной росе и даже
не заметил, что промочил ноги. Беспокоило одно: как бы
кто не увидел его... Ведь порядочный человек не бродит в
эту пору бог весть где... Ну вот он и дома. Дети крепко
216