169 / 486
его жена своими заботами. А у самого хозяина и в мыслях
не было чем-нибудь помочь ей по дому или по хозяйству.
Да Сайде и сама считала это нормальным, думала, что
так оно и должно быть. Не делила работу на мужскую и
женскую, все делала сама, повсюду успевала. Для детей
своих была заботливой и доброй матерью, но не мягко
телой добрячкой, а справедливой и требовательной. У нее
хватало ума и сил поддерживать в семье порядок. Более
всего с самого раннего детства Сайде ценила в людях чест
ность. Она терпеть не могла врунов, двурушников, хваль-
бишек, выскочек, сплетников и прочую такую шваль. И
детей воспитывала в своем же духе. Мужу она была самой
близкой помощницей. Надо было что-то сделать сейчас
или в будущем — она не дожидалась, когда муж пойдет
впереди, а она сзади, как привыкли некоторые бабы. Мо
жет, потому и понимала, что в своем доме она и есть
главная опора, и до сих пор еще никому не удавалось
пошатнуть ее. Радовались чему-нибудь дети — Сайде ли
ковала в душе вместе с ними; поселилось в доме горе —
она чувствовала его раньше всех и старалась развеять не
заметно для других, надеясь, что будущее все-таки ког
да-нибудь станет лучше, светлее и теплее. Радовалась,
глядя на расцветающую с каждым днем дочь. И верила,
что на долю Селиме непременно выпадет больше счас
тья, чем досталось ей... Что ж, что Тухтар беден, он-то и
казался Сайде как раз тем человеком, с которым будет
счастлива Селиме. И вот Шерккей — ее муж! — внезапно
оборвал все мечты дочери... Ну кто в округе скажет хоро
шее слово про воровское племя Кандюков? И Шерккей
своими руками отдает им на истязание родную дочь... Ведь
кошка и та оберегает своих слепых котят, курица хлопо
чет над маленькими цыплятами, насмерть бьется с яст
ребом, чтобы уберечь своих малюток, один Шерккей — а
человек ли он после этого? — чтобы насытить свою глот
ку богатством, погасил ясный день для своей дочери. 'Как
вынести такое горе, такой позор?! Это пуще всего и уби
вает Сайде...
О судьбе дочери она узнала только вчера, узнала и...
больше не встала. Если бы были у нее сейчас силы, она
бы подняла такую страшную бурю! Умерла бы, а не сми
рилась с подобным позором... Что же было-то прошлой
ночью? А-а, приходил Элендей, шумели сильно, видно,
ругались с Шерккеем. Слов Сайде не помнила... Утром
Ильяс позвал Уттю, она распахнула ставни, и в избе стало
светло. Потом она растопила печку, кажется, подоила
165