167 / 486
— Ты? Ты, заблудшая душа?
— Я, а что?
Почувствовав подмогу, Нямась напыжился еще боль
ше, правда, надеялся, что против двоих Элендей не всту
пит в драку. Шерккей умоляюще заглянул брату в глаза.
— Братец, чего тебе надобно, а, чего надобно?
— Хорошего тумака! Вот такого! — Элендей отвесил
брату сильнейший подзатыльник. —Дурак старый!
— Ты... ты... — хотел что-то возразить Шерккей, но,
схватившись рукой за ушибленное место, отошел в сто
ронку.
— Вот-вот, посиди там, с тобой в другой раз пого
ворим...
— Ты что, драться сюда пришел, а? — Урнашка что
есть силы толкнул Элендея в грудь; тот покачнулся, не ус
тоял на ногах и ударился лицом об лавку. С губ его закапала
кровь; шмыгая носом, Элендей с горящими от ненависти
глазами и дергающейся щекой двинулся на Урнашку.
— Ты, верзила безмозглый, на честного человека руку
поднимать? — прохрипел Элендей злобно. — Тогда полу
чай! Это тебе за слезы Селиме! — сцепив оба кулака, он
с размаху ударил Урнашку по темени так, словно колол
колуном дрова. Урнашка качнулся сначала в одну сторо
ну, затем — в другую, попятился на согнутых ногах на
зад и со стоном неловко осел на лавку.
— Ах господи, он же нас убивать пришел! — завере
щала испуганная Алиме.
— Не знай чего тут увидишь в самом деле... — Кандюк
озирался, ища спасения.
— А ты меня, меня ударь! — подлезла под самый нос
Элендею Алиме.
— Со старухами не дерусь. Тут мне и без тебя сопер
ников хватит.
—Тогда послушай старших: Селиме сама согласилась...
— Врешь, старая!
— Хочешь, хлебом поклянусь?
— Не поклянешься! Иначе сама без хлеба останешься!
Алиме вместо ответа схватила со стола непочатый ка
лач и поцеловала.
— Ну, видел? Вот и не дерись больше, сама она со
гласилась, Селиме-то...
— Верно, так...
— Эх-х!
— Братец Элендей, опомнись! Вон с Урнашкой нелад
ное творится, язык свой жует...
11*
163