164 / 486
зубы вострые... Такие вот дела... Да смирится, свыкнется
она, об этом сомневаться не приходится. Вон молодых
лошадей-то как объезжают, ну? А без этого как же? Из
деревни-то, думаешь, как ее увозили? Спроси вон, Ур
нашка расскажет. Это у них ловко получилось. Я им велел
в Хурнвары везти, там у меня есть верные люди. Ждут-
пождут — нету саней с молодыми. Ну сообразил-таки
Урнашка, взял троих парней, посадил в сани — и на
горку, где молодежь резвится. А вчетвером сгрести одну
девку ничего не стоит. Надо только время удобное улу
чить. Время-то такое и выпало... Гнались, говорит, за ним,
да где там догнать серого жеребца Туттай Савалея! Его
разве что твоя кобылица или мой вороной настигнут. Да,
вороной-то теперь уж твой, вон во дворе стоит. Не ло
шадь, а вихрь настоящий!.. Искали погонщики-то, да разве
найдешь ветра в поле? Не зря говорят, перед ищущим —
семьдесят дорог, на каждой из них — по семь столбов,
пойди найди там... Про Элендея говорю да про этого го-
лодранца-пастуха, они, сказывают, и в Хурнварах побы
вали, да что толку? У Туттая ворота на тройном запоре,
как впустили перед рассветом сани с невестой, так боль
ше и не открывались... А невестка-то, говорит, всю до
рогу кричала сильно и сейчас без голоса — сорвала... Ну,
дело сделано на славу, мы тех парней тоже отблагодари
ли щедро.
— Еще бы! Ха-ха-ха! — довольный, по-жеребячьи за
ржал Урнашка.
От его гогота проснулся Ильяс, увидел полную избу
гостей и разбудил Тимрука.
— Отец, чего это тут у нас?
— А-а, Тимрук... Иди, браток, выпей с нами! Ты уж
взрослый, тебя отец вон как хвалит, — залебезил Ня
мась, протягивая парнишке ковш с медовухой и трех
рублевую ассигнацию. Тот, мало что соображая спросо
нья, послушно опорожнил ковш и вышел во двор. Ильяс
тем временем прошел к матери, та едва слышно просто
нала: «Воды... воды...» Испуганный мальчишка подбежал
к отцу:
— Папа, там с мамой что-то! Плохо ей!
— Ничего, сынок, ничего, поправится она. А ты при
ляг с ней рядом, поспи. Тебе ведь завтра в школу рано
вставать.
Ильяс напоил мать. Сайде, чуть-чуть приподняв голо
ву, ненавидящим взглядом уставилась в Шерккея, стояв
шего возле кровати, прохрипела:
160