132 / 486
— За Нямася?! Ты сказал — за Нямася?.. За сына Кан
дюка бабая?
— А что, разве в деревне есть другой Нямась?
— Господи, упаси нас, господи, чтоб твои слова не
услышал пюлех!..
— Иль ты думаешь, твоего мужа за его рыжие усы у
Кандюка пивом-то потчевали?
— Пропали мы! Пропали... — Сайде беспомощно раз
водила руками. — Элендей, да расскажи-ка хоть ты все
толком... — Сайде взглядывала то на Элендея, то на мужа,
расстроившись до того, что стала путать слова. — Ай ту-
бада*, ай тубада! Чего еще пошлет судьба пережить? Ня
мась...
Шерккей не усидел больше, снова сорвался на крик:
— Вашего дела тут нет! Над своей дочерью сам хозя
ин! И попрошайку зятем своим сделать не позволю!.. А
ты, братец, заступничек чертов, проваливай отсюда!
— Так, значит, и меня гонишь? Ха-ха-ха! — Элендей
громко рассмеялся, хотя ему этого вовсе не хотелось. Гля
дя пронзительно Шерккею в глаза, он проговорил жест
ко: —Ладно, можешь не гнать, я и так уйду. Только знай,
если ты обидишь Селиме, тебе будет худо. Клянусь, но
иначе не будет!
Шерккей, хоть и был старшим, чувствовал себя ря
дом с Элендеем как-то скованно. А с другой стороны,
чего это он должен выслушивать слова своего братца, по
чему должен подчиняться его воле? Хватит! Довольно! Он
небось сам не без головы. В гневе и он способен железо
ногой разбить. Уставившись на Элендея красными, как у
разъяренного быка, глазами, Шерккей прорычал:
— Знай и ты: отныне нет у меня младшего брата! И
не смей больше заходить в мой дом! На поклон к тебе и
сам не пойду. Людоеды вы все, кровопийцы!.. Иль я в
своем доме не хозяин? Сию же минуту прочь из моего
дома! Сейчас же!..
— Ладно, ухожу, только попомни мои слова, — Элен
дей проворно поднялся и гордо прошел к выходу. Обер
нулся, посмотрел на убитую горем Сайде. — Ты, тетя,
если он будет бушевать, пошли за мной Ильяса, слышь?
И ушел, не прикрыв за собой двери.
•Господи.
128