131 / 486
Шерккей встал со стула, оглядел парня с головы до
ног, будто впервые его видел, и, подняв кверху сжатые
кулаки, завопил истошным голосом:
— Во-он из моего дома! Во-он, попрошайка, босяк,
заплатник! — слюни так и летели вокруг. — На Селиме
губы раскатил? Сейчас же убирайся!.. И больше никогда
не переступай мой порог, на глаза мне не показывайся!..
Элендей тоже поднялся, встал между братом и Тухтаром.
— Ну, ты потише, брат, — вступился он за Тухтара, —
а ты, Тухтар, отойди от греха подальше. А то у нас дядя
нынче больно расхрабрился. Не видал я его таким ни
разу, — и, обернувшись к Шерккею, сказал: — Вижу,
силу некуда девать?
Тухтар быстро вышел за дверь.
— Вижу, — продолжил Элендей, — по-хорошему по
говорить с тобой не получается — горяч ты больно. Ска
жи, чего ты взъелся на Тухтара?
Братья пристально поглядели друг другу в глаза, по
том Элендей взял Шерккея за плечо и усадил на лавку,
присел рядом.
— Ох!.. — выдохнул Шерккей в отчаяньи.
— Давай не будем спорить, — тихо проговорил Элен
дей. — Ведь в жизни может случиться так, что друг без
друга нам будет не обойтись. А коль и поспорим — мы
сыновья одних родителей, одной крови люди. Так что от
чужих добра не жди, за своих держись. Послушай меня. И
не обижайся, постарайся понять для своей же пользы. Мой
тебе совет — самый правильный, до сих пор ты бы давно
должен был это понять. Что касается Тухтара... Молодец
парень! А в бедности его мы с тобой повинны. И ты еще
больше, чем я. Так что давай не будем его корить беднос
тью. Они будут счастливы с Селиме, слышишь, брат? Бу
дут счастливы!
— Чего зря слова, слова тратить? — с обидой загово
рил Шерккей. — Иль у Селиме нет отца-матери? Может,
мы никудышные люди? У Селиме, коль хочешь знать, на
роду написана лучшая доля, чем в нищете жить.
— Думаешь, не знаю, к чему ты клонишь? Только за
помни: солнце всходит на востоке, а не наоборот. Ты за
счет Селиме надумал разбогатеть? Хочешь съесть мясо не-
родившегося барашка? Замуж за Нямася дочь свою наду
мал отдать? Да поперек тебе все это выйдет, слышишь?
Слова Элендея прозвучали как гром средь ясного неба.
Сайде выбежала из передней, лицо ее было мертвенно-
бледным.
127