128 / 486
налил полную кружку пива, поднес Шерккею. — Может,
продал чего?
— А чего мне продавать? Лошадь разве что? Больше у
меня ничего нет...
Несихва молча слушала разговор братьев, не вмешива
ясь в беседу. На столе, кроме пива, домашний сыр, только
что сорванные в огороде огурцы, зеленый лук, хлеб, соль.
— Жизнь идет, брат. Вон у тебя и дети уже выросли.
Тимрук помощником стал, Селиме... Послушай-ка, брат,
что тебе насчет Селиме скажу...
Шерккей резко поставил на стол недопитую кружку,
весь сжался и настороженно взглянул на брата.
— Чего ты хочешь мне сказать насчет Селиме? — спро
сил удивленно.
— Поверь мне, брат, ее будущее...
— Что-то не пойму я тебя, брат, не пойму, — пере
бил Элендея Шерккей.
— А тут и понимать нечего. Селиме уже не маленькая
девочка, она самостоятельный человек. Ну уж коль начи
стоту, я бы согласился быть ее сватом.
— Вот те на! — Шерккей вылез из-за стола и заходил
взад-вперед по выскобленному дожелта полу. Элендей за
палил трубку, прокашлялся, хотел что-то сказать и не
сказал, а лишь махнул рукой.
— Да ты садись, садись за стол. Я правду говорю. Сам
сватом и буду.
— Молода еще Селиме, сейчас об этом и думать не
стоит. Ты мне и в тот раз чего-то намекал...
— Да не намекал я, брат, а чистую правду сказал, —
стоял на своем Элендей.
Шерккей уселся за стол.
— Мы ведь тоже были когда-то молодыми. И с Несих-
вой сошлись по любви. Вот и Селиме я желаю такой же
жизни...
Шерккей посмотрел по сторонам: нет ли кого лишне
го в доме? Облокотившись о стол, он наклонился ближе
к Элендею и тихо, сквозь зубы, прошипел:
— Ты сватом-то с чьей стороны собираешься быть?
— С жениховой. Уж больно хороший парень, как раз
такой, как мы с тобой. А то, что небогат, не печалься:
важно, чтобы любили да почитали друг друга.
— Да нет пока у Селиме такого! — отмахнулся Шерк
кей.
— Нет, говоришь? Ан есть.
— Кто же?
124