50 / 140
В избе же, кроме кошки, живет и собака, а в иной раз в избе
же ночует и лошадь. «Под хруп кормящейся лошади хорошо
засыпать», —утверждает Никита.
Печку топит слабо —бережет дрова. В холодные зимние
ночи сам спит в печке: головою наружу, как заяц, за хоро
нившийся в сугробе. Хозяин спит, а собака стережет капитал.
Однажды, в погожий летний день, сгреб Никита чей-то
слетевший рой и посадил его в где-то найденную им разбитую
колоду. Прижились пчелы. Через год вышел рой —стало две
семьи; а еще через другой обе семьи дали по рою. Затем же...
развелись пчелы —люди сбились со счета.
—Дядя Никита, сколько семей их теперь у тебя? —бывало,
спросят у него.
— А тебе к чему знать это, сынок? Немного, каждую
зиму сколько-то отходит, —обычно так прерывал подобный
разговор Никита.
Резать соты выходил с утра пораньше, чтоб никто не видел,
а заприметив свидетеля, бросал резать и принимался собирать
ягоды.
Зимой, если кто придет просить немного меда, скажем,
для больного ребенка, Никита начинал ныть:
—Нынче меда нет. Ни фунта не взял. С соседней пасеки
семья-воровка повадилась —оставила голодными все семьи.
—Да мне бы совсем немножечко... С ложечку бы хоть, —
выпрашивает.
—Нет ни ложки, дочка. Говорю ведь... Вы-то не знаете.
Самих кормлю каждый день. Не перезимуют, видать... ноет,
провожая просителя до самых ворот.
Поздно вечером, когда село засыпает, к Никите сту
чится татарин Халлем:
—Ну, дядя Никита, приготовил?
—Готово, —Никита встает и кипятит чай. К чаю, как ни
жалко, выносит ложку меда.
—Пей, пей с медом. Малость есть нынче.
Халлем усаживается поудобней, пьет чай с наслаждением
и, проводя по щекам ладонями, начинает рядиться: «Воск,
дядя Никита, по такой цене, а мед —по этакой».
Для порядка Никита торгуется, просит надбавить цены.
—Нет, дядя Никита, не могу —себе дорого обойдется.
46