49 / 140
Только тогда, когда обмыли покойницу и положили в
гроб, Никита вроде понял, что жены уже нет и, взглянув на
осиротевших детишек, заплакал.
Зарыли жену в землю, и стал дом каким-то холодным,
сиротливым, пустым. И остался Никита одиночкой, чтобы
уныло коротать остаток дней. И потянулись для него скучные
и серые, как в осеннюю дождливую пору, дни.
Старшего сына устроил он подпаском, и, наставляя его
на жизненный путь, благословил:
—Чужого не жалей, свое береги!
Ушел из дома сын, до зимы пас стадо, а зимой уехал с
кем-то в город и, по слухам, будто бы устроился на завод.
Отец не стал допытываться, он был рад, что в семье одним
ртом стало меньше и утешился, решив, что сын уже взрослый,
и прожить сумеет.
Родившийся перед смертью матери ребенок помер, девочку
же постарше удочерил тесть.
Всем показалось странным, как отец так легко может
разлучить себя от своих детей. Однако Никита сам в душе
радовался —ведь такое сокращение расходов ему обернется
лишним серебром в копилку.
Белье у Никиты загрубело, обносилось. Со временем сосед
ские женщины отказались обстирывать его. Вначале Никита
стеснялся своего грязного белья, но постепенно привык. Пусть
иногда люди смеются ему в глаза, пусть у него нет чистого
белья, пусть —теперь это не трогает Никиту. Горшок с золотом
будоражит его самолюбие и поднимает Никиту выше людского
мнения. «Как-нибудь...» —думает он и дрожащей рукой кладет
в горшок еще одно серебро.
После смерти жены ему не раз приходила мысль жениться
вторично, но всякий раз такую мысль подавлял расчет: «Мне,
пока одинокому, на месяц хватает пуда муки, а женюсь, все
два пуда уйдут; а там, гляди, еще дети пойдут...».
Да, пока одинокий, он то готовит себе пищу, то и нет, а
иногда просто перекусит у чужих. А будь жена, она, конечно,
стала бы готовить каждый день.
Потому-то он и отказывался от женитьбы, хотя без жен
щины в избе был ужасный беспорядок —страшно было заходить
в нее: пол не мытый, все покрыто пылью и грязью, на столе —
картофельная кожура от вчерашнего обеда, очистки лука...
45